насмотрелась на красивое зеркало ))

noch

В некотором царстве, в некотором государстве жила - была наука. Это была не простая наука, а наука о нарушениях речи, о методах их предупреждения, выявления и устранения средствами специального обучения и воспитания. Наука эта носила гордое имя – Логопедия…
Но это еще не сказка – это присказка, сказка ждет нас впереди.

(Что-то спрятано в складку)

У меня довольно занятный универ. Весьма странное место.
Это парадная лестница.

(Что-то спрятано в складку)

братец мой Лис, этот город пуст,
пуст, как застывший терновый куст,
мне ли страшиться ослабших уз -
здравствуй же, дом родной.
встречи-разлуки, базар-вокзал,
милая, не отводи глаза,
все, что я мог бы тебе сказать,
будет всегда со мной.

знать, что пройдет, но любить. пройдет -
дождь, воскресенье, туман, восход,
письма, детали и, в свой черед,
треснувший небосвод.
милая, не зажигай огня,
сумерки спрячут и сохранят.
мир изменяется без меня
всюду, где нет меня.

нет возвращений к родным местам,
нет возвращений, и даль чиста,
нет возвращений, и я устал,
выдохнул, перестал.
милая, не отводи глаза,
разве я повод твоим слезам?
все, что я мог бы тебе сказать,
я уже не сказал.

ххххххххххххххххх

забывается все телесное все живое
все что надвое разделено умножалось вдвое
лето сдает меня осени без конвоя
только память зрачка цепляется за июнь
где жизнь твоя как ранение ножевое
вспарывает мою

резано колото бережно безутешно
нежно ты помнишь как это было нежно
на том краю земли
где под времени прессом слиплись встречаразлука
если память руки забывает вторую руку
самый воздух вокруг болит

воздух в котором мы заведены кругами
по часовой
грабли свои пересчитывая ногами
черенки головой

будто бы ожидая что кто-то третий
скажет иди сюда здесь нора тепло
здесь я укрою тебя - и тебя - от смерти
здесь за пределом слов

а покуда стеклянный шар от стеклянной стенки
вновь оттолкнувшись катится в никуда
и кармин наших тел победили уже оттенки
холода: асбест иней туман слюда

и непонятно (разглядываю заусеницы
на пальцах забывших наощупь твое плечо)
почему в этот раз ножевым зацепило сердце
именно а не что-нибудь там еще

хххххххххххххххххххххх

он пишет. и кажется, можно смотреть и смотреть
на эти слова, и мужскую горячую твердь,
зажатую в них - со слепым и упрямым движеньем...
он делает это, не зная, что будет храним,
он все забывает, но ты повторяешь за ним,
зеркально краснея и пряча свои отраженья...

тем временем он говорит. ты умеешь молчать,
и спрашивать точные мелочи о мелочах,
и все принимать, и наверное, больше, чем надо,
пока эти стайки "я понял теперь, почему..."
проносятся мимо тебя в сигаретном дыму.
ты держишь его на крючке напряженного взгляда,

и сердце разбито на восемь неравных частей,
семь сразу отправятся в топку грядущих страстей,
одна будет долго хранить очертанья осколка...
он дышит в плечо. ты не знаешь длиннее минут,
и воздух разрежен, и в нем невозможно вздохнуть,
как будто в трахее застряла тупая иголка,

но утро расставит тебя и других по местам,
и жизнь будет так же крутить свой стриптиз у шеста,
хмельно, разудало, бисируя снова и снова,
пока не напьется твоей наготой темнота...
он знает, что ты - это ты. но что ты - это та,
останется вечно за кадром. вне круга. без слова.

хххххххххххххххххххх

как будто бы живу как девочка на шаре
как кролик в рукаве как бабочка в руке
самой себе живу тебе живу мешаю
болтаться на чужом блистающем крючке

ты одинок и горд ты удаленный остров
ты рвешься от меня в привычную тюрьму
а я тебя люблю так низачем и просто
так хорошо и так ненужно никому

как будто в этом есть перепечатка смысла
откуда-то из недр заброшенной сети
а хочется обнять а я считаю числа
и ухожу и все и господи прости

Каждый день я читаю новости. Почти всегда от новостей чувствую себя плохо.
Никакого счастья в новостях нет. Даже и в изучении истории нет счастья.
Появляются, конечно, мысли оперативного масштаба: как себя повести, когда великие силы конъюнктуры, нынешняя политическая суть могут всюду размозжить тебе кости?
Если всё окажется так, и мысли будут не зря. Но...
Но как же хочется жить в мире, которым можно гордиться и которому можно радоваться.

я вернулась.

Любовь моя, цвет зеленый.
Зеленого ветра всплески.
Далекий парусник в море,
далекий конь в перелеске.
Ночами, по грудь в тумане,
она у перил сидела -
серебряный иней взгляда
и зелень волос и тела.
Любовь моя, цвет зеленый.
Лишь месяц цыганский выйдет,
весь мир с нее глаз не сводит -
и только она не видит.

Был туман. Красиво было.

В ожидании тебя.

«Да. Да. Я хочу твоего шоколада, хочу тебя,
хочу знать все, что у тебя происходит и с тобой связано!» @ Т. – М.

(Что-то спрятано в складку)

В предыдущей записи, последнее стихотворение принадлежит перу Марии Хамзиной, то что начинается со строк: "Мы чужие друг другу"...
и вот тоже - Мария Хамзина

Равнодушный господь, я перо твоего крыла...

Равнодушный господь, я перо твоего крыла,
Непослушная прядка у самой твоей щеки,
Я забытая песня, апрельская полумгла,
Я - не Евина дочь, обжигающая горшки.
Я встаю на ребро, чтобы громче кричал Адам,
Я вошла ему в грудь, но ты сам меня приручил...
Я ночная кукушка, считающая года,
я замок золотой, а ты потерял ключи.
Ты не учишь меня, что такое - творить добро,
Я тебя не учу, что такое - за все платить,
Ты ошибся, Господь, нарекая меня ребром.
Я - дыханье твое, вооставшее во плоти
Я тебе улыбнусь, ты вернешь мне мое сполна,
И приплатишь еще, я смахну твои медяки...
Ты ведь знаешь, мой бог - не водою полна луна,
Ты заточишь перо, и я с красной начну строки.

Памяти осеннего лиса

Одиночество – это такая привычка прощаться.
Ухожу от себя, чтобы было к чему возвращаться.
Я меняю любовь на осеннее горькое пламя.
Это значит, что мы никогда не расстанемся, память.
Эти лица во тьме, безымянные красные даты,
Оловянная жизнь навсегда забривает в солдаты,
Предпоследний трамвай, и морщина на профиле четком,
Ненавязчивый джаз, и герой отбивает чечетку,
Героиня кротка, подчиняясь иллюзии ритма.
Все могло быть и так, только я не люблю алгоритмы.
Только след в темноте, только слабые нервные будни.
Мой растерянный лис, где же те приручившие люди?
Ну, поплачь в тишине, уходя в золотую пшеницу…
Я иду за тобой, чтобы было к чему возвратиться.
Мой печальнейший принц позабудет меня без возврата.
Одиночество, Бог, это просто такая награда…

Наталья Сергеева
ДОПРОС
— Посмотри, готово все для костра.
Ты подумай, да еще раз все взвесь.
За любимого умрешь ли, сестра?
— За любимого? Умру, ваша честь.

Память — радугой напоенных трав —
Мучит больно… Справедливая месть.
— За любимого убьешь ли, сестра?
— За любимого? Убью, ваша честь.

Пусть сегодня заметают ветра
Все слова его — вчерашнюю лесть…
— А предавшего простишь ли, сестра?
— Я не знаю… Может быть, ваша честь.

Может, горьким напоил его страх,
Может, ношу он не смог свою снесть…
— Отчего же ты не плачешь, сестра?
— Я не знаю… Не могу, ваша честь.

Видно, сердце догорело до тла,
Видно, пепел уж развеялся весь…
— А придешь ли нынче ночью, сестра?
— Раз хотите, то приду, ваша честь.

8 ноября 1998 г.

БЕЗЫСХОДНОСТЬ
Снизойдите, сударыня, тенью последнего жеста
До протянутых рук, жизнь свою вам уставших вверять.
Вы услышали шум? Это дождь, это капли по жести.
И не надо смеяться: ведь нам еще есть, что терять.

Снизойдите, сударыня, грустью последнего слова
До бессонных ночей, до бессильно опущенных рук.
Это лето пройдет, и, забыв, вы устанете снова,
И восполнят дожди тихим шелестом муки разлук.

Снизойдите, сударыня, лаской последнего взгляда
До молчания стен, за которыми — только века.
Безысходностью дней и ночей, их печального ряда,
Зачеркните мне жизнь, как зачеркнута эта строка.

1997 г.

* * * * * *
Не медли, когда уходишь.
Не кайся в пустые лица.
Не плюй никогда в колодец
Заметят — дадут напиться.
Не верь слишком сладким песням:
Слова лишь слова, не боле.
А завтра — опять не вместе,
А завтра — опять не в доле.
Запомни Его навечно,
Как был Он красив и ласков.
Загадочный первый встречный,
Агония старой сказки.
Не смех — только отзвук смеха,
Не дружба — лишь отблеск дружбы.
И кто-то опять «не въехал»,
И кто-то опять не нужен.
И кто-то опять уходит
В пустыню открытой двери,
И кто-то еще не понял,
И кто-то уже не верит.

1996г.

* * * * * *
Ты уже не вернешься — возвращаются только чужие.
А над крышами небо — оно зажигает огни.
Я у неба спрошу, как случилось, что жизнь мы прожили
Среди тысяч людей в двух шагах друг от друга — одни.

Как случилось, что мы как-то раз не узнали друг друга…
Промелькнуло в толпе, обожгло и ушло навсегда
То, что было весной. И запела унылая вьюга.
За минуту тепла сорок тысяч веков — холода…

Что ж, так будет всегда. Возвращаются все, кроме вечных.
А ушедших за грань мы помянем светло, как живых.
Но приходят дожди и приносят с собой бесконечность.
Сорок тысяч веков. Без тебя. Ничего не забыв.

26 сентября 1996 г.

Мы чужие друг другу – почти, почти,
До извечного ритма, что бродит у нас в крови.
До коротких записок – ну как ты? Не спишь? Прочти!
Это просто письмо, о какой говорить любви?
Это просто, дружок, и такое тебе и мне
Приходилось цинично до срока в себе гасить.
Да, конечно…Но как объяснить струне,
Что дрожать на ветру между нами ей хватит сил?
Я вечернему небу до капли тебя дарю,
Я тебя отдаю всем стучащим в стекло дождям,
Бесконечному городу, мокрому алтарю,
Я танцую во тьме, прикасаясь к твоим губам,
Только кончики пальцев – держи меня, не пускай,
Что отмерит нам завтра заоблачный ростовщик?
Все проходит, я знаю, и фраза стучит в висках…
Я тебя не отдам, потому что ты так решил.

Иногда прошлое похоже на волны.
Одни = уныло набегают на твой берег, другие = создают барашки и приносят откуда-то из пучины удивительные открытия. Есть и такие, что накрывают с головой, тогда ты начинаешь захлебываться.
И каждый раз, когда мне хотелось утонуть, то-то неожиданно кидал мне спасательный круг – и вытаскивал на берег.
Водой я почему-то давилась.
Перечитывая старые письма и записи, которые так и не были переданы, отправлены и прочитаны теми, кого мое сердце так сильно любило, пришло понимание – что сердце мое не было: Таким большим и Таким горячим с рождения. Оно такое стало благодаря Людям.
Людям, которые давно уже ушли дальше той дороги, по которой мы вместе бродили, или остались где-то на перекрестке и не захотели двигаться боле.
Незаметно, как вор часов и дней, я слежу за ними, прикрываясь газетой или отворачиваясь в сторону, когда они смотрят на меня. Иногда. Но только Иногда. Пытаюсь робко тронуть их кончиком пера, но… Все - все, что мне хотелось бы сказать, застревает у меня в горле.
И я снова тону. Давлюсь. Скольжу на дно.
Правда теперь меня спасает память
*завернусь в мягкий сестринский плед, подойду к окну и открою форточку = прильнуть к стеклу или чихнуть пылью шкафа, где висят разноцветные спасательные круги?*

Что ждёт меня здесь??
А чего я ожидаю?
Много, очень много всего. Или даже нет. Ожидаю ЧУДО.

До сих пор для меня интернет - это волшебство, не подвластное никакому рациональному объяснению.
И даже то обстоятельство, что с компьютером я на "ты" - не делает понятным влияние направленных на меня взглядов, мыслей, энергии и не объясняет их влияние на моё мироощущение, которое всегда готово меняться, дополняться и обогащаться. Так и есть.

И вот я жду. Жду всякий раз, как пытаюсь вступить в контакт с миром через этот инструмент общения, этот портал в неизведанное.

Что там?..
Жизни...судьбы...и моя судьба также в веренице ингредиентов большого механизма под громким названием "человечество".

Хочется найти здесь родственные души.
Но нет, это слишком претензиозно с моей стороны.
Хотя бы, людей НЕравнодушных, которым не чуждо познание иных миров внутри иных людей...

С надеждой... и любовью...

Мне кажется, я фанат простых историй. Из-за этого мне никогда не была близка фантастика, хотя кое-что я, конечно, читала. Истории, которые проишодят ни в тридевятом царстве, ни на другой планете, ни в параллельных мирах заранее представляют для меня большую ценность. Из-за этого у меня свои отношения с детективами, я всегда забываю, кого там надо было подозревать; когда в итоге говорится имя преступника, мне уже страниц 10 как неинтересно ХD
Так что пусть здесь, в дневнике, будут лежать две прекрасных простых истории из тех, что всегда со мной.

первая

вторая