Улица движется, солнце жарит, слезы выглядывают из глаз.
Я упустила воздушный шарик - нитка нечаянно порвалась.
Он еще близко, четыре шага.. Кто-то за локоть: с ума сошла!
Если б ограда не помешала, если бы смелость не подвела.
Если бы слушалась в детстве маму. Если б добрее была внутри.
Вот теперь стой непривычно прямо, губы закусывай и смотри.
Мимо машины гудят и светят, мнут колесом прошлогодний лист.
Шарик рывками уносит ветер, ненаигравшийся футболист.
Снова и снова удар капота, диски мелькают, лицо горит,
в пропасти уличного компота жизнь переходит на новый ритм.
В кружеве солнечного пожарца время затягивает лассо.
Страшно, так страшно не удержаться над разлинованной полосой.
Будто бы это сейчас не шарик скачет, как заяц, среди машин.
Вот я стою, я уже большая. Грустно и хлопотно быть большим.
Мимо гуляют Марины, Тани, грезят о мальчиках в унисон.
Знаю, когда-нибудь он устанет и приземлится под колесо.
Только пока невдомек скитальцу, Богу вон сверху куда видней,
сколько еще продолжаться танцу времени, бамперов и огней,
сколько надеяться, биться, гнаться. Стоны сигнальные, как ножи.
Вот я стою, мне опять двенадцать. Я бесконечно желаю жить.
Город дымится, грохочет, воет, платит долги, выполняет план.
Жизнь моя бьется о лобовое, ищет участия и тепла.
Солнце, как толстая рукавица, греет разинутую ладонь.
Боже, не дай мне остановиться так непростительно молодой.