Литературный Клуб Привет, Гость!   С чего оно и к чему оно? - Уют на сайте - дело каждого из нас   Метасообщество Администрация // Объявления  
Логин:   Пароль:   
— Входить автоматически; — Отключить проверку по IP; — Спрятаться
Не следует делать вид, что занимаешься философией, но следует на самом деле заниматься ею: ведь нам нужно не казаться здоровым, а быть поистине здоровым.
Эпикур

Рэй-чародей
Событие:
p(tash)ka, 06 11 2008 22:48
Полузакрытое Сообщество Резервуар
Изба-читальня

Рэй Брэдбери. «Гонец»

Мартин знал, что пришла осень. Пес, вернувшийся со двора, принес с собой запах холодного ветра, первых заморозков и терпкий аромат тронутых гнильцой опавших яблок. В его жесткой курчавой шерсти запутались лепестки золотарника, последняя паутина лета, опилки только что спиленного дерева, перышко малиновки и первый побуревший лист с огненно-красного клена. Пес радостно вертелся около кровати, стряхивая на одеяло свою драгоценную добычу - хрупкие сухие листья папоротника, веточку ежевики, тоненькие травинки болотного мха. Конечно, пришла Осень. К нам в гости пожаловал диковинный зверь - Октябрь!

- Хватит, дружище, хватит!

Пес примостился ближе к теплому телу мальчика, отдавая ему собранные неповторимые запахи осени, ее голых полей, тяжелых туманов и аромат увядающих лесов. Весной шерсть пса пахнет расцветшей сиренью, ирисом и свежескошенной лужайкой, летом - фисташковым мороженым, каруселями и первым загаром. Но осень!

- Скажи, дружище, как там на воле?

И пес рассказывал, а прикованный к постели мальчик слушал и вспоминал, какой бывала осень, когда он сам ее встречал. Теперь его связным, его гонцом на волю стал пес. Он был частью его самого, той ловкой и быстрой его частью, которую он посылал познать внешний мир, мир вещей и быстротечного времени. Пес вместо него бегал по улицам городка и его окрестностям, к реке, озеру или ручью, или же совсем поблизости - в дровяной сарай, кладовую или на чердак. И неизменно возвращался с подарками. Иногда это были запахи подсолнечника, гаревой дорожки школьного двора или же молочая с лугов, а то свежеочищенных каштанов, перезревшей, забытой на огороде тыквы. Пес везде успевал побывать.

- Где же ты был сегодня утром, что видел, расскажи?

Но и без рассказов было ясно, что видел пес, гоняя по холмам за городом, где детвора самозабвенно кувыркалась в огромных, как погребальные костры, кучах опавшей листвы, приготовленной для сожжения. Запуская дрожащие от нетерпения пальцы в густую шерсть пса, Мартин, как слепой, пытался прочитать все, что принес ему гонец, побывавший на сжатой ниве, в узком овражке у ключа, и на аккуратном городском кладбище или же в чаще леса. И тогда в этот сезон пьянящих терпких запахов Мартину казалось, что он сам везде побывал.

Дверь спальни отворилась.

- Твой пес опять набедокурил, Мартин.

Мать поставила на постель поднос с завтраком. Ее голубые глаза глядели строго, с укоризной.

- Мама...

- Этот пес везде роет землю. Мисс Таркин вне себя. Он вырыл очередную нору в ее саду. Это уже четырнадцатая за неделю.

- Может, он что-то ищет.

- Глупости! Просто пес излишне любопытен и всюду сует свой нос. Если и дальше так будет, придется посадить его на цепь.

Мартин посмотрел на мать, как смотрят на незнакомого и чужого человека.

- Ты не сделаешь этого, мама! Как же я тогда? Как буду я знать, что происходит вокруг?

- Значит, это он тебе приносит новости? - тихо промолвила мать.

- Он рассказывает мне все и обо всем. Нет такой новости, которую бы он мне не принес.

Мать и сын смотрели на пса, и на сухие травинки и цветочные семена, осыпавшие одеяло.

- Ладно, если он перестанет рыть норы там, где не положено, пусть его бегает, сколько хочет, - уступила мать.

- Пес, ко мне!

Мартин прикрепил тонкую металлическую пластинку к ошейнику пса, она гласила: "Мой хозяин - Мартин Смит. Ему десять лет, он болен и не встает с постели. Добро пожаловать к нам в гости".

Пес понимающе тявкнул. Мать открыла дверь и выпустила его на улицу.

Мартин, полусидя на постели, прислушивался.

Где-то далеко под тихим осенним дождем бегает его посланник. Его далекий лай то и дело долетал до слуха мальчика. Вот он у дома мистера Хэлоуэя и, вернувшись, принесет Мартину запах машинного масла и хрупких внутренностей часовых механизмов, которые чистит и чинит старый часовщик. Или это будет запах мистера Джекобса, зеленщика, пахнущего помидорами и загадочным пряным духом того, что таится в жестянках с интригующей наклейкой с изображением пляшущих чертенят. Этот запах иногда доносился со двора и щекотал ноздри. А если пес не побывает у мистера Джекобса, тогда он обязательно навестит миссис Гилеспи или мистера Смита, или любого другого из друзей и знакомых, или они повстречаются ему на пути, и тогда он кого-нибудь облает, а к кому-то подластится, кого-то напугает, а кого-то приведет сюда на чай с печеньем.

И Мартин слышит, как возвращается его гонец. Он не один. Звонок в дверь, голоса, скрип ступеней деревянной лестницы и молодой женский смех. На пороге - мисс Хэйг, его школьная учительница.

У Мартина сегодня гости.

Утро, полдень, вечер, восход, закат, солнце и луна совершают свой обход, а вместе с ним и пес, добросовестно докладывающий затем о температуре земли и воздуха, о цвете и красках мира, плотности тумана и частоте дождя, а главное... о том, что снова пришла мисс Хэйг!

По субботам, воскресеньям и понедельникам она пекла пирожные с цукатами из апельсиновых корочек и приносила из библиотеки новую книгу о динозаврах и первобытном человеке. По вторникам, средам и четвергам он каким-то непостижимым образом умудрялся обыгрывать ее в домино, а потом в шашки, и, чего доброго, говорила она, сделает ей мат, если они сразятся в шахматы. В пятницу, субботу и воскресенье они могли наговориться вдоволь, не умолкая. Она была такой красивой и веселой, а волосы ее были мягкими и пушистыми, цвета густого гречишного меда, как осень за окном. Какой легкой и быстрой была ее походка, как сильно и ровно билось ее сердце, когда вдруг однажды он услышал его стук. Но прекраснее всего было ее умение разгадывать тайну безымянных знаков и сигналов, что позволяло ей безошибочно понимать пса. Ее ловкие пальцы извлекали из его шерсти все символы и приметы внешнего мира. Закрыв глаза и тихонько посмеиваясь, она перебирала жесткую шерсть на спине собаки и голосом цыганки-вещуньи рассказывала о том, что есть и что еще будет.

Но в один из понедельников в полдень мисс Хэйг не стало.

Мартин с усилием поднялся и сел на постели.

- Умерла?.. - не веря, тихо прошептал он.

"Умерла, - подтвердила мать. - Ее сбила машина". Для Мартина это означало холод и белое безмолвие преждевременно наступившей зимы. Смерть, холодное молчание и слепящая белизна. Мысли, как стая вспугнутых птиц, взметнулись и, тихо шурша крыльями, снова сели.

Мартин, прижав к себе пса, отвернулся к стене. Женщина с волосами осени, мелодичным смехом и глазами, неотрывно глядящими на твои губы, когда ты говоришь, умевшая рассказывать о мире все, что не мог рассказать пес, женщина, чье сердце внезапно перестало биться в полдень, умолкла навсегда.

- Мама? Что они делают там, в могилах? Просто лежат?

- Да, просто лежат.

- Лежат, и все? Что в этом хорошего? Это ведь скучно.

- Ради Бога, о чем ты говоришь?

- Почему они не выходят, не бегают и не веселятся, когда им надоест лежать? Ведь это так глупо...

- Мартин!..

- Почему Он не мог придумать для них что-нибудь получше. Это невозможно все время неподвижно лежать. Я пробовал это. И пса заставил однажды, сказав ему: "Замри". Но он долго не выдержал, ему стало скучно, он вертел хвостом, открывал глаза и глядел на меня с тоской и недоумением. Бьюсь об заклад, дружище, что временами, когда им наскучит, они поступают, как ты. А, пес?

Пес ответил радостным лаем.

- Не говори такое, Мартин, - осудила его мать.

Мартин умолк, устремив взор в пространство.

- Я уверен, что они так и поступают, - сказал он.

Отгорев, осыпались багряные листья с деревьев. Пес убегал все дальше от дома, переходил ручей в овраге вброд, забегал на кладбище. Он возвращался, лишь когда стемнеет. Его поздние возвращения вызывали переполох в собачьем мире городка. Его встречали залпы яростного лая из всех подворотен, мимо которых он пробегал. Лай был столь громким, что в окнах жалобно дребезжали стекла.

В последние дни октября пес повел себя совсем странно, словно учуял, что вдруг переменился ветер и подул с чужой стороны. Пес подолгу стоял на крыльце, мелко дрожа и поскуливая, и глядел на пустые поля за городом.

Каждый день он мог так стоять на крыльце, словно привязанный, дрожа всем телом и тихонько поскуливая, а потом вдруг срывался и бежал, словно его позвал кто-то. Теперь он возвращался поздно и всегда один. С каждым днем голова Мартина уходила все глубже в подушки.

- Люди всегда чем-то заняты, - успокаивала его мать. - Им недосуг прочесть, что ты написал на ошейнике. Может, кто и решил зайти, да за делами забыл.

Нет, здесь что-то другое, думал Мартин, вспоминая странное поведение пса, воспаленный блеск в его глазах, то, как по ночам его тело беспокойно вздрагивает под кроватью и он жалобно скулит, словно ему снятся дурные сны. Иногда среди ночи пес вдруг оказывался возле постели и мог так простоять полночи, глядя на Мартина, будто хотел, но не мог поведать ему величайшую и страшную тайну. Поэтому он громко стучал по полу хвостом или вертелся волчком, не в силах остановиться.

30 октября пес не вернулся домой. Мартин слышал, как родители звали его вечером после ужина, а потом пошли искать. Становилось темно, опустели улицы, подул холодный ветер, и в доме стало так пусто-пусто...

Было уже за полночь, но Мартин не спал. Он лежал, глядя в потемневшее окно, туда, где для него уже ничего не было, даже осени, ибо его гонец не принес ему вестей. Теперь не будет зимы, ибо никто не стряхнет на него первые снежинки и не даст им растаять на ладони. Отец, мать? Нет, это уже будет не то. Они не умеют играть в те игры, которые они с псом знали, они не знают их секретов, правил, звуков и пантомимы. Не будет больше времен года, как не будет самого времени. Его связной, его гонец не вернулся, затерявшись в джунглях цивилизации, или отравлен, отловлен, попал под колеса, сброшен в канализационный люк.

Залившись слезами, Мартин уткнулся в подушку. Мир стал немой картиной под стеклом. Мир был мертвым.

Мартин беспокойно метался на постели. Прошло 31 октября, канун Дня всех святых, и еще два дня после праздника. В мусорном баке догнивала последняя тыквенная маска, сожжены маски из папье-маше, а фигурки святых снова заняли свои места на полке до будущего года.

Для Мартина этот вечер был таким же, как все остальные, хотя под холодным звездным небом трубили шутовские трубы, резвились дети в маскарадных костюмах, рисуя мелом на плитах тротуара и на тронутых морозцем стеклах магические знаки и имена.

В доме стояла тишина, и было так хорошо, лежа в постели, смотреть в окно, на чистое небо и яркую луну. Он вспомнил, как в такие вечера они с псом уходили бродить по городу. Пес бежал то впереди, то сзади, временами исчезал в зеленом овражке парка и снова появлялся. Он радостно лакал из лужиц молочно-белую от лунного света дождевую воду, с лаем прыгал вокруг кладбищенских надгробий, словно читал имена усопших. Они с псом спешили на лужайки, где ночные тени не стояли на месте, а двигались вместе с ними или теснились вокруг. Беги, дружище, беги! Преследуй или убегай от дыма, туманов, ветра, чьих-то вспугнутых мыслей и воспоминаний. А потом - скорее домой, в безопасность, уют, теплоту и сон...

Девять часов вечера. Бьют куранты. Им вторит сонно ленивый бой часов в гостиной.

Пес, где ты, вернись и принеси мне все, что ты увидел, - ветку чертополоха, тронутую морозцем, или просто свежий ветер. Где ты? А теперь слушай, я зову тебя!

Мартин затаил дыхание.

Где-то там, далеко - звук...

Мартин, вздохнув, приподнялся на постели.

Снова звук... Еле слышный, такой слабый и тонкий, словно серебряное острие иглы легонько коснулось неба где-то далеко-далеко.

Слабое эхо собачьего лая!

Пес, бегущий вдоль полей и ферм, по мягким проселочным дорогам, где оставил свои следы вспугнутый заяц. Пес, лаем нарушивший ночную тишину, кружащий по округе, то убегающий далеко-далеко, словно кто-то отпустил длинный-предлинный поводок, то появляющийся снова, будто кто-то, стоящий под каштаном, натянул поводок и свистом позвал его обратно в тень, темную, как ночь, влажную, как поднятый лопатой грунт, четко очерченную, как в новолуние. Пес на поводке кружил и кружил, и рвался к дому.

"Пес, дружище, поскорей возвращайся, - думал Мартин. - Где же ты был все это время? А теперь, прошу, найди след домой!"

Пять, десять, пятнадцать минут. Лай все ближе. Послушай, негодник, как ты посмел пропадать так долго? Непослушный пес, нет, нет, хороший, добрый пес, возвращайся скорее и принеси мне с собой все, что можешь.

Вот он совсем близко, слышен его лай, такой громкий, что хлопают ставни и вертится флюгер на крыше.

Он уже за дверью.

Мартин поежился, как от холода.

Он должен встать и открыть дверь. Или лучше подождать, когда вернутся родители? Стой, пес, не убегай. А что, если он опять убежит? Нет, лучше спуститься вниз, распахнуть настежь двери и прижать к себе четвероногого друга, а потом, смеясь и плача, взбежать с ним по лестнице наверх...

Лай затих.

Мартин так плотно прижался лицом к оконному стеклу, что чуть не выдавил его. Тишина. Будто кто-то велел псу умолкнуть.

Прошла целая минута. Мартин до боли сжал кулаки. Внизу кто-то жалобно заскулил. Потом скрип медленно отворяемой двери. Кто-то сжалился над псом и впустил его в дом. Ну конечно, пес привел с собой мистера Джекобса, а если не его, то мистера Гилеспи или же соседку мисс Таркин. Входная дверь громко захлопнулась.

Повизгивая от радости, пес вбежал в комнату и прыгнул на постель.

- Пес, дружище, где же ты был, что делал? Ах, шалун ты эдакий...

Плача и смеясь, Мартин прижимал к груди мохнатого мокрого друга и кричал от радости. Но внезапно умолк и отстранился. Он пристально смотрел на пса, и в глазах его была тревога.

Что за запах принес ему на сей раз его верный посланец? Запах чужой земли и темной ночи, запах земных недр и того, что схоронено в них и уже тронуто тленом? Лапы и нос пса были в чужой земле, пахнущей чем-то резким, незнакомым и пугающим. Пес, должно быть, опять рыл землю и рыл глубоко-глубоко... Нет, этого не может быть! Только не это!

- Что ты принес мне? Откуда этот отвратительный запах тлена? Ты опять нашкодил, опять рыл норы там, где рыть не положено? Ты плохой, непослушный пес. Или ты хороший, ты, должно быть, искал друзей, ведь ты любишь общество и наверняка кого-то привел с собой?

Мартин слышал шаги на лестнице. Кто-то медленно поднимался в темноте, тяжело ступая и останавливаясь, чтобы передохнуть…

Пес дрожал. На одеяло, словно мелкий дождь, сыпались крупинки чужой земли.

Пес посмотрел на дверь. С шорохом, похожим на шепот, она отворилась.

К Мартину пришли гости.

Рассказ вошёл в сборники:
Dark Carnival (Тёмный карнавал)
The October Country (Октябрьская страна)

The Emissary

1947

Переводчик: Татьяна Шинкарь

p(tash)ka06-11-2008 22:57 #1
p(tash)ka
Хранитель
Группа: Passive
На вложения у меня, увы, исчерпан лимит, так что Рэя Брэдбери давайте сходим посмотреть сюда

А замечательная живая справка о нём есть здесь, так что я её существованием оправдаю уклонение от обязанности сделать свою справку.

И октябрь закончился, и праздник 31-го прошёл, а рассказ, мне кажется, не утратил осенней актуальности. Про физическую мощь слова (образование в библиотеке вместо университета даёт о себе знать) и сверхъестественно ощутимую (не даром он внук колдуньи) кинокартинку Брэдбери я тоже не напишу. Чтобы быть последовательной)
Приятного чтения
Добров Дэн07-11-2008 01:09 #2
Добров Дэн
Автор
Группа: User
Брэдбери - это сила. Действительно сила. Я вспоминаю как лет в четырнадцать зачитывался "Вином из одуванчиков" и "Они были стройные и золотоглазые". А когда попался мне в руки "451 по фаренгейту".... Что сказать - человек талант, Классика. Красиво, сильно, от иных слов морозом дерёт шкуру и руки сжимаются в кулаки, а от других кажется взлетаешь выше всей вселенной....
"Когда хорошему человеку плохо - это блюз, а когда плохому хорошо - это попса"
Кицунэ Ли07-11-2008 11:17 #3
Кицунэ Ли
Автор
Группа: Passive
Восхитительно.
Спасибо.
Любить людей трудно, а не любить - страшно (с) Flame.
p(tash)ka07-11-2008 11:58 #4
p(tash)ka
Хранитель
Группа: Passive
Спасибо, что зашли. На сайте о Брэдбери есть интервью с ним, очень бодрящее и жизнеутверждающее, о любви и страсти. Рекомендую.
Muirhead-Ъ07-11-2008 14:49 #5
Muirhead-Ъ
Викинг
Группа: Passive
А мне нравятся все его рассказы. Вот просто все. Странно, названия не помню ни одного, зато могу очень многие перессказать. О чём это я? Да. Брэдбери - это очень круто!
Позаботься о Лулу… о моей крошке…
p(tash)ka07-11-2008 16:44 #6
p(tash)ka
Хранитель
Группа: Passive
Пара занятных заметок, выуженных с raybradbury.ru. Для тех, кто поленился сходить по ссылкам

Рэй Брэдбери так и не поступил в колледж, формально он закончил своё образование на школьном уровне. В 1971 году вышла его статья под названием «Как вместо колледжа я закончил библиотеки, или Мысли подростка, побывавшего на луне в 1932-м».

Многие из его рассказов и повестей названы цитатами из произведений других авторов: «Something Wicked This Way Comes» — из Шекспира; «Диковинное диво» — из неоконченной поэмы Колриджа «Кубла(й) Хан»; «Золотые яблоки солнца» — строка из Йитса; «Электрическое тело пою» — Уитмен; «И по прежнему лучами серебрит простор луна…» — Байрон; рассказ «Уснувший в Армагеддоне» имеет второе название: «И видеть сны быть может» — строка из монолога Гамлета; начало «Реквиема» Роберта Луиса Стивенсона — «Домой вернулся моряк, домой вернулся он с моря!» также дало название рассказу; рассказ и сборник рассказов «Машины счастья» названы цитатой их Вильяма Блейка — список этот далеко не полон.

«Жюль верн был моим отцом.
Уэллс — мудрым дядюшкой.
Эдгар Аллан По — приходился мне двоюродным братом; он как летучая мышь — вечно обитал у нас на тёмном чердаке.
Флэш Гордон и Бак Роджерс — мои братья и товарищи.
Вот вам и вся моя родня.
Ещё добавлю, что моей матерью, по всей вероятности, была Мэри Уоллстонкрафт Шелли, создательница «Франкенштейна».
Ну кем я ещё мог стать, как не писателем-фантастом при такой семейке.»

Так я и окончил школу неумёхой. Я вышел в мир беспомощным существом, зная твердо только одно: я хочу быть писателем.
И я устроился на работу в газетный киоск. И друзья проходили мимо и спрашивали: «Что ты тут делаешь?» И я им отвечал: «Я становлюсь писателем».
«Как можно им стать писателем, стоя тут?»
А вот как. Каждое утро, проснувшись, я писал короткий рассказ. А после работы шел не домой, а в библиотеку. Я жил в библиотеке. Меня окружали лучшие в мире возлюбленные, — ими были книги.
Редьярд Киплинг любил меня. Чарльз Диккенс любил меня. Герберт Уэллс любил меня. Жюль Верн любил меня.
Эти любовники изменяли мою жизнь. Они смотрели на меня в упор. Когда ты входил в библиотеку, ты попадал в удивительную атмосферу, ты вдыхал её, ты плавал в ней. Ты становился писателем, плавая посреди библиотеки. И сквозь тебя проходили вибрации. Они оставались в тебе навсегда.
Я не думал о том, как мало я умею. Я был так поглощен любовью к книгам на полках, что просто некогда было думать о собственных несовершенствах.
Ведь в чем сила любви? Любовь заставляет тебя звучать даже после того, как музыка закончилась.
Вот почему нужно постоянно быть в состоянии влюблённости во что-нибудь. Вот в моем случае — в библиотеку, в книги, в писательство. Даже если то, что ты сам напишешь — ужасно, ты безжалостно выбрасываешь написанное и принимаешься за чистый лист.

Всю свою жизнь Брэдбери жил с одной женщиной — Маргарэт (Marguerite McClure). Вместе они нажили 4 дочерей (Tina, Ramona, Susan и Alexandra).
Они поженились 27 сентября 1947 года. С этого дня в течение нескольких лет она работала целыми днями, чтобы Рэй мог оставаться дома и работать над книгами. Её руками был набран первый экземпляр «Марсианских хроник». Ей же и была посвящена эта книга.
Маргарэт за жизнь изучила четыре языка, а также слыла знатоком литературы (в числе её любимых писателей Марсель Пруст, Агата Кристи и… Рэй Брэдбери). Ещё она хорошо разбиралась в винах и любила кошек.
Все, знавшие её лично, отзывались о ней, как о человеке редкого обаяния и обладательнице незаурядного чувства юмора.
Она умерла 24 ноября 2003 года.
Аскорбинка08-11-2008 17:58 #7
Аскорбинка
Уснувший
Группа: Passive
Мой любимый писатель! Спасибо! )
очень объёмно и интересно получилось!

Сообщение правил Аскорбинка, 08-11-2008 17:59
Спокойствие, только спокойствие! Сейчас я Вас настигну - вот тогда-то мы и похохочем...
Ladoga09-11-2008 19:20 #8
Ladoga
Уснувший
Группа: Passive
Muirhead-Ъ, на этот раз я совершенно согласна с вами - мне у Брэдбери нравится всё.
И мне странно, когда говорят: этот рассказ у него сильнее, а этот - слабее. Тот интересен, а этот устарел.
Ибо для меня герои и даже сюжеты его рассказов - второстепенны. А первично - его восхитительное восприятие мира, прорастающее сквозь абсолютно любые слова, сюжеты и замыслы.
Но больше всего я люблю одну его вещь, которую мне даже не надо перечитывать - там как будто нет слов, а есть только картины, звуки, запахи и ощущения.

"Вино из одуванчиков".
Алари10-11-2008 23:18 #9
Алари
Координатор
Группа: AdmX
А мне не нравится Брэдбери – за исключением нескольких удачных, и этим не похожих на автора вещей. Он перестал мне нравится на девятом или десятом прочитанном томе. После потребовалось ещё лет пять, чтобы понять, почему именно он мне не нравится. Об этом – прошлый коммент:

"Ибо для меня герои и даже сюжеты его рассказов - второстепенны. А первично - его восхитительное восприятие мира, прорастающее сквозь абсолютно любые слова, сюжеты и замыслы."

Анализируя текст, а не качаясь безмятежно на волнах фантазии автора, часто начинаю грустить.

Эх, и что же делает человека таким тяжёлым, что архимедова сила не действует, волны фантазии не держат, и тонешь, тонешь вниз!
creativity under attack
p(tash)ka11-11-2008 00:47 #10
p(tash)ka
Хранитель
Группа: Passive
оу, оригинально
мне вспомнилась одна моя оригинальная знакомая, мы вместе были вожатыми в непионерлагере, и, когда трапезничали, она подъедала что-то не съеденное детсадовскими детишками; проглотив какую-нибудь последнюю вафлю или сосиску, она принимала оценивающий вид, говоря: невкусно.

шучу))

Я не оч много прочла у Брэдбери, может быть, на десятом томе и мне станет грустно его анализировать (это значит скучно или - о печальном пишет?). Однако на данный момент его цивилизационные фантазии (не в отношении транспортировки цивилизации на Марс или в далекие времена, а касательно психологии человека цивилизованного) меня привлекают. Другое дело, что его напористая чувственность меня слегка оглушает, поэтому вряд ли это для меня литературный запой. Я предпочитаю слегка иные ритмы мироощущения) Но - ободряет!

приятно, что есть отзывы - и нравится, и не нравится, и спи моя объективность.. ну то есть спасибо)

Сообщение правил p(tash)ka, 11-11-2008 01:12
Ladoga11-11-2008 12:48 #11
Ladoga
Уснувший
Группа: Passive
Так я ж свои вкусы не навязываю.
Знаю достаточно людей, которым он не нравится - вернее, которые не могут воспринимать его так же, как я. Хотя 10 томов подряд читать, наверно, не надо.
А чувственность - вернее, редкий талант передачи ощущений (из русских классиков он в этом смысле близок Бунину) - считаю самой сильной его стороной. Меня она привлекает, а не отталкивает.
А что до анализа - меня совершенно не тянет логически анализировать его тексты. Как, впрочем, и тексты многих других, близких мне авторов.
p(tash)ka11-11-2008 13:43 #12
p(tash)ka
Хранитель
Группа: Passive
Ladoga, так я и не говорю, что обостренная чувственность есть недостаток. Это как раз секрет чародейства Брэдбери. Другое дело, что я предпочитаю иные магические трюки, ну или слегка иначе действующие) Это не значит, что Брэдбери мне не нравится. Я привыкла говорить мысленное спасибо за всякую книжку, которую не захотелось бросить на десятой странице, что уж говорить о десятом томе.
В любом случае, всякое моё-не-моё – это всё честолюбивые фокусы читателя, ни в какое сравнение не идущие с фокусами автора, которым даётся оценка. Об этом, в том числе и в отношении к себе самой, я и хотела сказать.
Сейчас на сайте:
   Авторизовано: 1
 • YakovBorodin
   Гостей: 70
Яндекс цитирования
Обратная связьСсылкиИдея, Сайт © 2004—2014 Алари • Страничка: 0.03 сек / 24 •