Утром проснулся, прижат к стенке – пустотой. Что сказать… Железобетон. Поскреб ногтем. В одном только месте стена оказалась мягкой. Как будто внутренняя перегородка. Деревянная дверь в каюту капитана в стальном заржавом красавце – океанском лайнере. Закапала известка. Я осторожно отогнул обои и принялся высверливать пальцем свою персональную берлинскую стену. Что-то высыпалось и поползло змейкой по полу. Мной овладели одновременно азарт и не взрослое озорство. Там, за стеной – свобода, там девушки в цвету и хариусы в прозрачных реках! Золото дня – там! Отверстие весело увеличивалось в длину, я все ожидал, что на встречу мне потянется рука, и поэтому иной раз с недоверием засовывал мизинец в образовавшуюся слоистую норку. Поначалу я использовал еще корпус от гелиевой ручки и чайную ложку, но такой неудобный – когда речь идет о побеге из суровых лап реальности, как минимум – смешной инструмент вываливался из рук, скользил в немеющих от напряжения пальцах и, наконец, совершенно упал в полость, странным образом присутствовавшую внутри непроницаемой с виду тени стены. Я зацепился за арматуру, как заключенный хватается за прутья решетки: откуда-то повеяло холодком. В застенках стены забегали звуки. Я отправился за молотком и зубилом в коридор, соединяющий кухню со спальней, их же разделяла СТЕНА, представлявшаяся мне уже не более чем неким пространственным, усугубленным вечной неподатливостью вещности – промежутком.