Литературный Клуб Привет, Гость!   ЛикБез, или просто полезные советы - навигация, персоналии, грамотность   Метасообщество Библиотека // Объявления  
Логин:   Пароль:   
— Входить автоматически; — Отключить проверку по IP; — Спрятаться
На голой ветке
Ворон сидит одиноко.
Осенний вечер.
Басё
Lanjane   / Дыхание смерти
Загадка Сфинкса
Я стою на берегу,
Бурю взором стерегу
И держу в руках своих
Горсть песчинок золотых.
Как они ласкают взгляд!
Как их мало! Как скользят
Все они меж пальцев вниз, к волне
К глубине, на горе мне!
Как их бег мне задержать?
Как сильнее руки сжать?
Сохранится ль хоть одна
Или всё возьмёт волна?
Или всё, что зримо мне,
Всё – лишь только сон во сне?
Э. А. По
Лёгкая синевато-серая туманная дымка плыла над землёй. В воздухе веяло сыростью и холодом. Ветер, загнанный, как дикий зверь, в каменистые стены ущелья, буйствовал, угрожающе завывая. Временами он отгонял завесу тумана, открывая взору вид далёких острых утёсов и причудливо рассечённых скал. Огромные горы, величественные, необъятные, основания которых остались где-то далеко внизу, безмолвно сторожили путь по узкой дороге на краю обрыва – жалкое напоминание о деятельности человека. Утреннее солнце, понемногу просыпающееся вместе со всей природой, слабо светило сквозь облака и мутную серую пелену.
Дорожка, ширины которой едва хватило бы на то, чтобы шестеро человек встали в ряд, извивалась по неровностям гор, карабкалась на крутые перевалы, снова резко спускалась вниз и терялась во мгле. Небольшой экипаж, запряжённый гнедой лошадью, мчался по ней. Со стороны можно было поразиться храбрости кучера, выбравшего столь отчаянный способ передвижения. Карета иногда так опасно приближалась к самому краю обрыва, что из-под её колёс в пропасть летели камни. Лошадь, чьи глаза были прикрыты шорами, не могла этого видеть, и продолжала уверенно нестись вперёд. Копыта звонко стучали по камням, и этот звук, в сочетании со скрипом вконец разбитых колёс, мрачной симфонией раздавался среди гор, многократно повторяемый эхом.
В карете сидел человек лет тридцати, смуглый, коренастый; его сильно обветренного лица давно не касалась бритва. Одет он был просто и дёшево: поверх обычного полотняного сюртука наброшен грубый дорожный плащ, влажный от сырости; потёртые изношенные сапоги явно перенесли долгий путь пешком.
Путешественник поёжился от холода и выглянул в окно. Унылый, мрачный пейзаж не могли приукрасить даже пробивавшиеся кое-где солнечные лучи. По стеклу медленно ползли водные капли, сливаясь, падая, оставляя за собой едва заметные дорожки испаряющейся влаги. Экипаж постоянно трясло и качало из стороны в сторону, и сидевший в нём человек не знал ни минуты отдыха. Его бессонные, измученные глаза выражали безмерную усталость.
- Скорее! Не жалей боков этой проклятой лошади! За нами может быть погоня! – крикнул он кучеру по-испански через приоткрытую дверцу кареты.
Человека, сидевшего в экипаже, звали Диего Альварес. Все его мысли и переживания в этот момент связывались с границей - с тем, что он искал за ней. Он был испанским авантюристом; его фамилия, имевшая мало общего с дворянским происхождением, у него на родине была довольно распространена. Альварес ехал через Пиренеи во Францию, и грезы о достатке и покое по ту сторону гор, наполняли его. Стоит только преодолеть безжизненную полосу дороги, стоит только протянуть руку – и вот оно, окажется как на ладони... осуществление всех мечтаний, долгожданный конец незавершённого дела. Путешественник настолько глубоко погрузился в свои размышления, что лишь порыв ледяного ветра, пробившийся через щель полога внутрь кареты, вернул его к действительности.
Альварес бережно извлёк на поверхность свёрток грязно-белой материи, покоившийся всё время в складках его плаща. Ткань тоже успела серьёзно отсыреть, но это нисколько не навредило содержимому. Испанец торопливо открыл свёрток – наверняка не в первый раз, - и глаза его на мгновение загорелись алчным блеском. Перед ним лежало удивительной красоты золотое ожерелье. Множество мелких драгоценных камней – рубинов и изумрудов – сверкали в причудливо витой тонкой оправе, а в самом центре превосходно огранённый сапфир, венец произведения неизвестного мастера, переливался и играл светом, скудно струившимся через оконце экипажа.
Снова в памяти путешественника всплыли все обстоятельства, связанные с бесценным сокровищем. Каждая мелочь дня, когда он наконец получил его в свои руки, каждое незначительное событие накануне кражи. Он вспомнил, как поругался с хозяйкой дома, где снимал квартиру, и это заставило его улыбнуться. Вспомнил примечательные особенности улицы, по которой шёл, встреченных людей; запертую дверь музея в полутени арки. Вспомнил свои колебания перед тем, как вставить отмычку в щель замка; лицо охранника, поражённого в спину воровским кинжалом... Всё больше разнообразных деталей и впечатлений предательски вызывали поблёскивавшие грани сапфира. Но среди встававших из мрака прошлого образов для Диего не было ничего, что задело бы его совесть. Демоническая улыбка, особенно странная на фоне прескверной погоды, продолжала кривить его уста. Он верил, что цель оправдывает средства, и каждое оставшееся позади действие окупится вдвойне французским золотом. Поэтому Альварес эгоистично думал лишь о грядущей прибыли, расставляющей всё на свои места и дающей сладостное ощущение самодостаточности. Магически поблёскивавшие грани сапфира завораживали испанца. Он даже немного начинал жалеть, что придётся навсегда с ним расстаться.
Диего поднёс ожерелье к окну, и преломляющиеся лучики солнца забегали по его руке. Он ещё раз улыбнулся, беспредельно довольный собой. Сколько смелых планов и воздушных замков может уместиться на одной ладони!
Внезапно карету резко рвануло вперёд, и Альварес, слетев со своего места, ударился о переднюю стенку экипажа. Салон сильно наклонился, как каюта корабля во время качки; затем что-то заскрипело, послышался треск дерева, крик и безумное ржание лошади. Через мгновение всё стихло, карету отбросило на задние колёса. Альвареса сбило с ног, он с трудом поднялся, потирая ушибленную голову. Далеко внизу раздавался грохот горного потока, терпеливо и непреклонно прокладывавшего себе путь через усеянное камнями дно ущелья. Даже находясь здесь, на высоком склоне, Диего ощущал всю мощь и ярость предоставленной самой себе массы воды.
Было очевидно: произошло нечто страшное... Карета не двигалась, ни единого звука не раздавалось снаружи, не считая шума безудержной клокотавшей реки. Испанец робко кликнул кучера, хотя уже догадывался о худшем. Ответа не последовало. Холодок пробежал по спине Альвареса.
Ничтожная, жалкая неосторожность, чуть заметное движение в сторону дверцы; секунда нечеловеческого ужаса, когда створка распахнулась над смертельной бездной. Альварес отчаянно попытался удержать равновесие, уцепиться за сиденье, но ноги его соскользнули вниз, а пальцы, беспомощно, судорожно дёрнувшись, лишь слегка успели тронуть мягкую, подавшуюся прочь от них обивку кресла. Испанец истошно закричал: край обрыва уже виднелся чёрной блестящей каймой, сразу после наклонной поверхности пологого склона, по которой он съезжал, не находя опоры. Присущая любому существу воля к жизни победила страх. Альварес буквально впился пальцами в глинистую землю; вторая рука нащупала выступавший на поверхность ребристый камень.
Одна нога свободно болталась над пропастью, и Диего боялся шевельнуть ей. Другая же, оказавшись на покрытой мхом влажной скале, постепенно сползала вниз. Сверху лениво покатился маленький камешек, зацепив по дороге несколько более крупных. Он почему-то вызвал у Альвареса тягостные мысли, потому что характерного всплеска внизу не последовало. Авантюрист понимал, что долго в таком положении не удержаться. Он не хотел смотреть вниз и, словно в знак протеста отчаянным обстоятельствам, поднял глаза на оставшийся над ним экипаж.
Его ждало новое потрясение. Прямо вверху, зацепившись за выдвижную рамку ступенек кареты, висело золотое ожерелье, и большой сапфир, качаясь на ветру, подмигивал испанцу всеми своими гранями. Судьба будто потешалась над Диего… Он истерически захохотал, давясь комьями мокрой земли.
Никакой точки опоры, чтобы выбраться, не было. Нога скользила дальше; Альварес чувствовал приближение момента, когда только руки будут держать его. Крепкие руки, ведь он в своё время пять лет провёл на каторге... Диего оценивающе оглядел уступы вокруг себя. Рядом с левой кистью из земли торчал надёжный, будто специально оставленный здесь камень. Но как только испанец взялся за него, он почувствовал резкую, острую боль в запястье. Что-то холодное вонзилось в кожу. Проклятие... Ведь это в рукаве тот самый кинжал, которым он убил охранника музея... Миниатюрный, удобный клинок, острый как бритва...
Рукоятка упёрлась в камень, и чем больше Альварес ослаблял хватку, скатываясь вниз, тем дальше неумолимо двигалось лезвие кинжала, изголодавшегося по человеческой крови. Жестокая сталь смаковала хруст сухожилий и стоны разрываемой кожи. Пальцы быстро немели. Альварес закусил губу, чтобы одной болью заглушить другую, но ничто не могло отвлечь внимание от стремительно алевшей манжеты и тёплой жидкости, струившейся вниз из истерзанного запястья и неприятно щекотавшей руку.
И тут испанец неожиданно подумал о бесценном сокровище над головой. Он на минуту представил, что через пару секунд сорвётся вниз, а какой-то проходящий мимо путешественник негаданно станет обладателем этого сапфира, этой сверкающей оправы, ради которых Диего отдал и силы, и жизнь. Мысль намного больнее уязвила его, чем мучительно нывшая рана. Последние силы, последние клочки раздавленной воли он вложил в свой порыв. Схватив ожерелье, Альварес стянул его к себе и разжал руки.
Испанец зажмурил глаза, полетев вниз. Как странно... Смерть должна была наступить почти сразу, но почему-то падение продолжалось бесконечно долго. Альварес в последний миг выронил ожерелье, но это теперь уже не волновало его, ведь драгоценность не достанется случайному прохожему, не достанется никому. Потоки воздуха сорвали с испанца дорожный плащ и бурными волнами развевали полы его сюртука. Альварес открыл глаза и снова взглянул наверх. Края обрыва там не было. Наоборот, он приближался к нему снизу, а наверху бушевал между камней горный поток. Может, мир перевернулся? Диего падал в никуда, под ногами бездонной синевой шевелилось небо, подёрнутое беспокойными сероватыми облаками. Вот на уровне глаз показалась вершина горы и тут же исчезла, взмыв ввысь. "Что происходит? Я уже умер? Почему же не было боли падения, искрой прожигающей мозг перед гибелью?" В голове Альвареса теснились дикие, бесформенные мысли и образы. Он ещё смотрел на оставшиеся далеко вверху горы, поломанную карету и метавшуюся беспокойную речку. Потом туман, удивительного фиолетово-красного цвета, заволок его взор. Временами он чувствовал, что врезается в полёте в какую-то вязкую массу, хлопьями разлетавшуюся во все стороны. Наверное, это были облака… Разум тонул в наркотическом сне, и Диего не знал, сколько уже падает и что происходит вокруг.
Приземление было резким, но совсем не болезненным. Альварес упал в кучу рыжеватого песка, лёгкого, воздушного, как сахарная пудра или мука. Этот песок взметнулся над ним, забил ему нос и горло, складки и карманы одежды, осел толстым слоем на волосах. Альварес едва не задохнулся, пытаясь подняться, но лишь только он встал на ноги, облако пыли мгновенно развеялось, и даже под одеждой песка уже не было. Диего стоял на твёрдой земле, изъезженной сотнями колёс и потрескавшейся от жары. Вокруг не было ни души, нездоровая, подавляющая тишина висела в атмосфере. Прямо впереди высилось здание, напоминавшее древнеегипетский храм. Вход зиял в нём чёрной дырой, смотрел на Альвареса единственным глазом циклопа. К этому входу сходились все дороги, все колеи от колёс. Но это только оттолкнуло и испугало испанца. Он повернулся к храму спиной и твёрдо решил пойти в противоположном направлении.
Каково же было его удивление, когда и на этот раз впереди себя он увидел точно такой же храм! И снова дороги таинственным образом смыкались у его подножия, маня путника войти. Альварес вздрогнул и попятился.
Куда бы он не обратил взор, везде перед ним появлялся тот же вход, таинственный и пугающий, и множество дорог. Нельзя было миновать его, он словно кружил вокруг Диего, неумолимо и навязчиво предлагая зайти. Испанец ещё мгновение колебался, но затем отмёл в сторону нерешительность и ступил в темноту коридора.
Сразу же по бокам на стенах зажглись факелы, освещая путь. Множество непонятных иероглифов, в виде животных, птиц, различных предметов, украшали своды коридора. Альваресу казалось, что нарисованные на стенах фигуры напряжённо следят за ним глазами, и от этого делалось не по себе. Но всё же что-то позволяло идти дальше, что-то неудержимо влекло вперёд, в неизвестность.
В конце коридора маленькая дверь сама собой отворилась перед ним. Диего смело шагнул в открывшийся взору зал, великолепно освещённый и декорированный. Это была длинная прямоугольная комната, с двумя рядами колоннад и полукруглым сводом. Стены её блистали потрясающей красотой ковров, расшитых золотыми нитями, и картин, изображающих всевозможных зверей. В конце зала высился величественный трон из слоновой кости, с витым орнаментом по краям. Между рядами колоннад располагался длинный узкий стол чёрного дерева, и несколько десятков сидений без спинок. Альвареса настолько привлекло это зрелище, что он совершенно забыл о двери. Та же внезапно захлопнулась; будто кто-то каменной плитой завалил путь в коридор. Заставить дверь сдвинуться с места не представлялось возможным, а другого выхода из зала не существовало. Испанец побледнел, в горле у него пересохло.
Неожиданно в дальнем конце зала послышалось рычание. Молниеносным прыжком огромный серебристо-синий лев оказался на столе и не спеша, словно чувствуя полноту власти над человеком, стал приближаться к Альваресу. Авантюрист стоял в оцепенении – отступать было некуда. Чудовищный зверь, скалясь и помахивая хвостом, подходил всё ближе. Взгляд свирепых глаз гипнотизировал человека. Лев принюхивался к запаху крови, всё ещё текшей из запястья Диего, и нетерпеливо облизывался. Вот он остановился в метре от Альвареса, и обдал его горячим, возбуждённым дыханием хищника. Испанец хотел дёрнуться, прыгнуть за колонну, бороться за жизнь до последнего, но странная сила полностью подчинила себе его тело, продолжавшее стоять, словно вкопанное в землю.
Диего ждал избавления от мук, быстрой смерти, прекращающей боль и страдания. Но лев остановился и глядел теперь беззлобно, даже с любопытством. Потом он весь как будто сложился, подался назад, и перед Альваресом предстал очень высокий, тощий человек, одетый в длинные дорогие одежды, похожие на наряды древних царей. Невероятная худоба незнакомца отражалась на всём его внешнем облике. Широкие, просторные рукава свободно болтались на тонких, как у скелета, руках. Впалые щёки и болезненная бледность лица оттеняли очень выразительный взгляд огромных чёрных глаз, пустых и безжизненных, как глазницы черепа. Длинные, прямые, словно плети, седые волосы падали на плечи и спину. Незнакомец улыбнулся, обнажив множество мелких, острых, как у ящерицы, зубов, и протянул Диего руку с необычайно длинными костлявыми пальцами, на сгибах которых сквозь пергаментную кожу было видно пульсировавшую синюю кровь.
- Добро пожаловать, мой друг. Тысячи лет я ждал здесь, в своём убежище, человека. Признаться, я не очень впечатлён, но всё же кое-что нового для себя могу узнать. Хотя... как способен жалкий смертный вроде тебя рассказать мне вещи, мне неизвестные? Твой взгляд молчит, как и твоя душа, давно потерянная в ворохе насущных потребностей.
Голос незнакомца будто гулял по залу, отражался эхом в его углах, раздавался то откуда-то из-под трона, то позади Альвареса. Голос мёртвый, лишённый интонации и эмоциональной окраски. Голос, не знающий ни жалости, ни сочувствия. Потрясённый испанец временно потерял дар речи, а незнакомец продолжал:
- Удивление – вполне естественная реакция для человека. Быть может, оно вызвано неизвестностью? Ну что ж, не мешало бы представиться. Я – Сфинкс, а ты – Диего Альварес... Раз мы теперь знаем друг друга, скажешь ли ты хоть слово? Или после долгих скитаний в вечности мне в собеседники попался несчастный немой?
- Нет, я могу говорить… - пролепетал Альварес, проглотив комок, подступивший к горлу.
Сфинкс бесшумной тенью нырнул в темноту у колоннад и появился уже сидящим на троне. Диего незаметно для себя последовал за ним и теперь оказался уже у ног загадочного властителя.
- Всё, что окружает меня – лишь жалкий песок, и за эти годы он невероятно надоел мне, - Сфинкс поднял одну ладонь над другой, и между ними действительно посыпалась струйка песчинок, выделявшихся, казалось, самой кожей странного существа. – Человеческие судьбы, столь непохожие в частном и столь близкие в общем, - всегда интересовали меня гораздо в большей степени.
Песок продолжал сыпаться, но кучка не падала с ладони Сфинкса, а всё росла в высоту, становясь похожей на неправильный цилиндр.
- Жизнь человека… Как же она ничтожна, как порою бестолково завершается, потраченная в пустоту. Я видел давным-давно жизнь и смерть тысяч, миллионов под действием войн и болезней. Видел убийства на улицах, жалкий сход людей на нет в собственной постели в кругу семьи. Но всё же среди бесчисленных образов я сумел разглядеть главную ценность для человека – то, что иногда сопутствует в равной степени и негодяям, и великим натурам. То, без чего жизнь лишь песок, медленно утекающий сквозь пальцы. Но даже я, для которого годы – всего лишь секунды, я, равнодушный, невозмутимый и неколебимый, даже я был удивлён, увидев некоторых людей, совершенно забывших об этой главной ценности, потерявшихся среди лабиринтов бесцельного существования. Например, ты, смертный... Миг назад ты мог погибнуть, но я помешал этому, чтобы узнать от тебя ответ и дать тебе ещё один шанс... Ответь мне, Диего Альварес, в чём смысл жизни человека?
Сфинкс подбросил вверх кучку песка, и она превратилась в острый отливающий серебром клинок, кончик которого упёрся в шею Альвареса.
- Жить надо для того, чтобы... - запинаясь, говорил испанец, обливаясь холодным потом. – Для того, чтобы... жить.
- Чепуха – неприязненно поморщился Сфинкс, не убирая меча.
- Нужно жить для удовольствия, для счастья, славы, богатства... - продолжал Диего, умоляющими глазами глядя в пустые глазницы сидевшего на троне существа.
Сфинкс отвёл руку, и клинок рассыпался в прах, исчезнув между плитами пола. Древнее создание зловеще скалилось, продолжая сидеть неподвижно.
- Хорошо, - наконец вымолвил Сфинкс. – Я принимаю твой ответ. Но помни: я не прощаю ошибок.
С последним словом он исчез. Альварес быстро оглянулся и вздрогнул – теперь он находился на светском приёме. Вокруг танцевали дамы, развязно улыбаясь и соблазнительно помахивая Диего ручками. Люди в деловых костюмах или переговаривались, или торжественно приветствовали испанца, словно он был здесь свой человек, или норовили поцеловать пробегавших мимо танцовщиц. Слышалась французская речь. Альварес оглядел себя: на нём вместо потёртой одежды красовался великолепный фрак с накрахмаленным воротничком, вместо сапог – начищенные до бриллиантового блеска туфли. Испанец не понимал, что происходит. Падение и Сфинкс через некоторое время стали представляться ему всего лишь дурным сном в тяжёлом путешествии. Он постарался изобразить вежливость и обходительность и кивнул одной из дам, кокетливо укрывшейся за веером. Да, несомненно, он во Франции, на приёме у господина Жюно... А вот и он сам – человек, которому Альварес должен был передать ожерелье.
Диего приободрился и уверенно направился к предполагаемому посреднику. Тот уже готовился встретить старого знакомого с распростёртыми объятиями, как вдруг Диего вспомнил, что уронил драгоценность в горный поток. Черты его лица мгновенно изменились, демонстрируя растерянность и тревогу. Между тем поменялось и выражение господина Жюно. Улыбка открыла ряд острых зубов, взгляд стал чёрным и безжизненным... Перед Альваресом снова стоял Сфинкс, сжимая в костлявой руке золотое ожерелье.
Диего оглянулся, и ужас охватил его. Вместо гостей светского приёма перед ним были чудовища. Головы мужчин превратились в злые оскалившиеся морды шакалов, головы женщин – в шипящие пасти кобр. Теперь Сфинксу изменила его невозмутимость; он хохотал, лицо его, отвыкшее за тысячи лет от мимики, болезненно морщилось от зловещего смеха, проникавшего в самое сердце Альвареса.
- Удовольствие, слава, богатство... Удовольствие, слава, богатство, - повторял Сфинкс, взмыв серым ибисом к потолку и не переставая смеяться. Он наслаждался игрой интонаций, как маленький ребёнок, который учится говорить.
Но вскоре все утихли, чудовищные гости стали расступаться перед странной белой фигурой, кланяясь и рассыпаясь в извинениях. Сфинкс разлетелся тысячью перьев по залу, осыпая присутствующих. Но ни одно перо не задело ни Альвареса, ни белую фигуру. Когда же оно попадало на кого-то из гостей, тот или с жалобным воем растворялся в воздухе, или яркой вспышкой озарял зал, исчезая навеки, или чернильным облачком повисал над землёй, медленно оседая тёмным кофейным пятном на плиты комнаты. Вскоре в зале осталось только два человека.
Диего взглянул на вошедшую. Это была молодая женщина, лицо которой скрывала очень плотная вуаль. Длинное белое платье, похожее на свадебное, волочилось за ней по земле. Подойдя к Альваресу, незнакомка открыла лицо.
Перед испанцем стояла Жанетт, девушка, которую давно он обманул и использовал в своих целях, прикрываясь фальшивой любовью. На маленьких губах застыло выражение грусти и одиночества. Голубые глаза, смотревшие так по-детски наивно, блестели от слёз. Локоны волос тускло свисали с головы, дополняя картину не проходящей печали. Диего сразу всё вспомнил; впервые в жизни ему стало стыдно. Слова любви, которые говорил он ей - неискренние, притворные; и те, что шептала ему на ухо она – нежные и трогательные. Радость, связывавшуюся у неё с его приходом. И боль, отражённую на девичьем лице, когда он её бездушно бросил. Эта боль была и сейчас, но глаза по-прежнему смотрели любяще, смиренно и жалобно...
Словно молния пронзила сознание Альвареса. Вдруг он понял, как надо было ответить на вопрос Сфинкса. Всего лишь одним словом, таким простым и вместе с тем таким всеобъемлющим; словом, стоящем жизни, стоящем всех царств мира, более привлекательным, чем безмерные богатства, чем слава величайших; словом, которое само по себе дарит невыразимое удовольствие, радость и счастье. Альварес искал глазами Сфинкса, он кричал это слово, догадку, пришедшую, увы, слишком поздно, но ответом ему была лишь тишина. Диего хотел обнять Жанетт, молить её о прощении, но когда он протянул к ней руки, то схватил лишь неприятный, больно ранящий ладони песок.
Колонны стали рушиться. Альварес бросился к выходу, к открывшейся двери в спасительный коридор. Едва он покинул храм, как тот исчез среди мириадов песчинок, круживших вокруг бешеным вихрем. И пески разверзлись под ногами...
Ожерелье случайно зацепилось за крохотную веточку, торчавшую из земли над обрывом. В холодных гранях сапфира отражалось только мёртвое тело, которое яростно трепал бурливший внизу поток.
15-17 сентября 2006, 10 апреля 2007
Москва
©  Lanjane
Объём: 1.037 а.л.    Опубликовано: 05 03 2007    Рейтинг: 10.32    Просмотров: 3871    Голосов: 8    Раздел: Рассказы
  Цикл:
Дыхание смерти
«Дыхание смерти»  
  Рекомендации: Самурай   Клубная оценка: Хорошо
    Доминанта: Метасообщество Творчество (Произведения публикуются для детального разбора от читателей. Помните: здесь возможна жесткая критика.)
   В сообществах: Открытое Сообщество Рецензенты Прозы
Добавить отзыв
Холод*ок05-03-2007 11:29 №1
Холод*ок
Автор
Группа: Passive
Очень неплохо.
Но по ходу чтения возникли некоторые вопросы, оставшиеся по-прочтении.
Испанец боялся погони, которая могла быть. Кто мог гнаться? Почему? Становится понятным лишь к финалу. Но вопрос висит...
Было очевидно: произошло нечто страшное... - это сразу после "аварии" экипажа. Так что случилось? Кучер исчез... ну. понятно - в пропасть. А лошадь? Не так-то просто лошадь "отсоединяется" от кареты...
"..карету отбросило на задние колёса.." - вот тут не совсем понятно. Чем отбросило, или почему?
Достаточно сумбурна и не совсем "видна" сцена, где Диего выскальзывает из накренившейся (?) кареты и оказывается на краю пропасти.
Как он летел вниз, вверх... я так и не понял. "..Альварес в последний миг выронил ожерелье.." - а не должен был!
"..под ногами бездонной синевой шевелилось небо.." - под ногами?
"Он ещё смотрел на оставшиеся далеко вверху горы, поломанную карету и метавшуюся беспокойную речку.." - Пока ещё? Долго ещё? - вот невнятно...
Ну, далее чистая мистика. Там проще и многое допустимо.

В целом идея ясна без конкретных слов. Счастье - оно в любви!
В целом задумка понравилась и прочитал не без удовольствия.

"Холодок пробежал по спине Альвареса." - а вот этого уж точно не было!
В следующей жизни я ни за что не буду писать чего либо
Lanjane05-03-2007 12:13 №2
Lanjane
Автор
Группа: Passive
Холод*окЗдравствуйте!
Сейчас поясню относительно деталей.
Испанец боялся погони, но нам не обязательно знать, почему. Можно предположить, что опасность была связана с украденным ожерельем... Но это уже не относится к теме рассказа.
Карету отбросило на задние колёса после того, как в пропасть свалилась лошадь. Ну, насчёт того, как она оторвалась, Вы, конечно, правы. Тут присутствует явный элемент фантастики, что поделать).
А вот про небо - так и задумывалось. Когда Альварес падал, для него мир словно "перевернулся". И тогда, именно, он видел под ногами облака, а над собой - край пропасти. Своего рода "упасть вверх". Чистая мистика, как Вы и говорите.
Большое спасибо за отзыв! Приятно было узнать, что рассказ понравился.)
Обитающий во Мраке
Холод*ок05-03-2007 12:36 №3
Холод*ок
Автор
Группа: Passive
Я не и не думал Вас править. Это лишь советы. Однако, во время чтения, вспомнились мэтры. К. Дойль, А.Кристи. Их сюжеты настолько яркие и понятные... Оставалось лишь одно - разгадать главную линию, тщательно завуалированную подробностями, но остающуюся "великой тайной".
"Испанец боялся погони, но нам не обязательно знать, почему.." - напрасно Вы так считаете. Ожерелье является главным фактором проблем Диего. Отсюда и пляска судьбы. Я, как читатель, должен поверить в его неоспоримую ценность, мечту всей жизни авантюриста и последнюю его надежду на лучшую жизнь. Не думаю, что для него это просто игра и фарс одного из сюжетов. "Закрутите сюжет", да так, чтобы "дотошные Холодки" остались без вопросов.
Удачи Вам.
В следующей жизни я ни за что не буду писать чего либо
†Хелли†20-03-2007 08:33 №4
†Хелли†
Автор
Группа: Passive
Lanjane, как же мне нравится ваш язык повествования... Прямо читаешь - и оторваться не можешь!:))
...она обещала дарить ему свет...
Lanjane20-03-2007 09:10 №5
Lanjane
Автор
Группа: Passive
†Хелли† Спасибо! Постараюсь, чтобы Вам и дальше было интересно! :-)
Обитающий во Мраке
Самурай29-03-2007 21:27 №6
Самурай
Автор
Группа: Passive
Ох как мне понравилось. И стиль, и изложение мыслей, и картинки. Словно сама там побывала.
Египтом пахнет,и Сфинкс такой живой и зловещий.

Сообщение правил Самурай, 29-03-2007 21:28
свободный слот
В. И. Ульянов (Ленин)10-04-2007 20:31 №7
В. И. Ульянов (Ленин)
Критик
Группа: Passive
Рецензия в Открытое Сообщество Рецензенты Прозы
Думаю, что в этом рассказе время, в котором происходят события, сыграло немаловажную роль. С помощью деталей – кража ожерелья, горное путешествие на карете и кинжал в рукаве – был создан дух авантюризма, когда подобные Альваресу бросали все силы на поиск легкой добычи, жертвуя остальным. Конечно, слава и деньги, и сейчас заставляют людей совершать отчаянные поступки, однако, в прошлые века чувства, не подкрепленные техническим прогрессом, больше руководили людьми.
Рассказ состоит из двух частей, и обе подкреплены красочными описаниями, что помогают лучше представить написанное. Из холодного и дождливого плена собственной расчетливости герой попадает в пустынный ад, где, как и при жизни борется за жизнь, но только уже разгадывая загадки Сфинкса.
«Но среди встававших из мрака прошлого образов для Диего не было ничего, что задело бы его совесть» - одна из фраз точно характеризует героя и определяет, в какой-то мере, его дальнейшую участь. Слово - «эгоистично» - выражает и навязывает отношение к герою. Что мешает поверить в счастливые исходы путешествий во Францию и в потусторонний мир.
Корысть не дала ему умереть спокойно, а жажда к богатству сделала его пленником Сфинкса. Преследующий героя храм в пустыне, мираж исполнения мечты о приеме во Франции – интересные сюжетные повороты. В последнем эпизоде ожидалось, что женщиной в белом для Диего окажется смерть. Но тут в сюжет вплетается бывшая любовь, то самое чувство, ради которого следует жить, возможно, чуждое Сфинксу и его иллюзорным слугам.
Единственным, пожалуй, узким местом в сюжете было то, что Жанетт явилась из ниоткуда. Даже, когда Диего вспоминал прошлое, глядя на грани рубина, ему не привиделась девушка. А, значит, у концовки с началом немного не достает связки.
Некоторые замечания:
«безмолвными свидетелями сторожили путь» - свидетели лишь наблюдают, а не сторожат
«храбрости, требовавшейся от кучера для такого отчаянного способа передвижения» - сочетание причастия и канцелярского выражения (нанизывание существительных)
«плащ, влажный от окружающей сырости» - избыточное причастие «окружающей» не добавляет никакого оттенка
«грезы о достатке и покое, ждавших по ту сторону гор» - избыточное «ждавших»
«но это нисколько не повредило содержимому» - либо - повредило содержимое, либо – навредило содержимому
«послышался треск разрушаемого дерева» - лишнее причастие «разрушаемого»; «треск» уже означает, что дерево сломанное
«от стремительно становившейся алой манжеты и тёплой жидкости, струившейся вниз» - тоже примеры избыточности – «становившейся» и «струившейся».
«выронил ожерелье в поток и Потоки воздуха сорвали с испанца дорожный плащ» - повтор «поток», хотя и в разных значениях
«Заставить дверь снова сдвинуться с места не представлялось возможным» - из этого выражения не следует, что герой пытался ее сдвинуть; его действие перенесено - констатация факта, без проверки
«Невероятная худоба незнакомца накладывала серьёзный отпечаток на весь его внешний облик» - опять же фраза, которая не нашла подтверждение в других описаниях. Каков именно был отпечаток?
«пока не стала похожей на несколько неправильный цилиндр» - тройное отрицание
Основной идеей рассказа была не игра с судьбой, к которой так привык герой за годы своих путешествий, а вечная игра с совестью. В последней схватке он проиграл сильному противнику, забыв о самом главном. Рубин цвета любви стал знаком его смерти.
Lanjane13-04-2007 14:19 №8
Lanjane
Автор
Группа: Passive
В. И. Ульянов (Ленин), спасибо за такую подробную рецензию! Ты даже нашла обоснование для тех моментов, к которым я подбирался лишь интуитивно, выбирая образы к описаниям... Этот рассказ изначально, в мыслях, представлял собой будто набор картинок – сценок, мало связанных друг с другом. А потом уже родилось подобие сюжета, немного добавившего им динамики. Конечно, сюжет остался даже в финальной версии довольно слабым и наивным, это заметила Ты, и это заметил в своём ответе Холод*ок. Но в той доле, в какой сюжет присутствует, я надеюсь, он сохраняет целостность рассказа и оправдывает последовательность происходящих событий.
Жанетт появляется лишь в конце, и до последних строк читатель о ней не знал, это так. Но ведь и сам Диего забыл о ней – даже поняв в итоге, что значит любовь другого человека, он так и не полюбил сам, а в поединке со своей совестью жестоко проиграл. Позднее раскаяние выглядит скорее лишь последней попыткой спасти свою жизнь из лап Сфинкса, а не попыткой исправить... вернуть прошлое. К сожалению, смерть уносит его с собой таким же, каким он и был – корыстным, эгоистичным...
Очень благодарен Тебе за все замечания, они более, чем ценные! Сознаюсь, я слишком часто злоупотребляю причастиями, но сам не всегда это вижу, и для меня бывает очень важно мнение со стороны. Спасибо, что нашла время их отметить, я всегда рад Твоей критике!
Обитающий во Мраке
Прага13-05-2007 16:59 №9
Прага
Уснувший
Группа: Passive
Понравилось. Хороший рассказ о главном)
"Альваресу казалось, что нарисованные на стенах фигуры напряжённо следят за ним глазами, и от этого делалось не по себе" - "следят глазами"? А чем еще можно следить? ИМХО "глазами" лучше убрать - лишнее. Сбивает с ритма немного)
"протянул Диего руку с необычайно длинными костлявыми пальцами, на сгибах которых сквозь пергаментную кожу было видно пульсировавшую синюю кровь" - наверно лучше "пульсирующую"?
Мало кто находит выход. Многие не видят, даже если найдут, а многие даже не ищут. (с)
Lanjane13-05-2007 20:22 №10
Lanjane
Автор
Группа: Passive
Прага, спасибо :) Не ожидал тебя увидеть на страничках этого старого рассказа: обычно после того как наши прозаические эксперименты уползают далеко в ленту публикаций, к ним потом мало кто возвращается - поэтому вдвойне приятно, что ты заглянула)))
"Следили глазами" - это не лишнее уточнение. Оно подчёркивает деталь: сами фигуры были неподвижными, и только взгляд казался живым и преследующим героя.
"пульсировавшую" - нет, тут тоже именно так должно быть. См. окружающий шлейф предложений: там везде прошедшее время :)
Но спасибо за ИМХО.
Обитающий во Мраке
Жемчужная03-05-2008 23:15 №11
Жемчужная
Уснувший
Группа: Passive
Отличный рассказ! Интересный сюжет, красивый язык и мистика - как я люблю. Превосходно просто!

Один момент:
Радость, связывавшуюся у неё с его приходом.

Это предложение не совсем поняла.
Lanjane03-05-2008 23:29 №12
Lanjane
Автор
Группа: Passive
Жемчужная, очень рад, если сумел своим рассказом ненадолго унести из реальности в мистический мир снов, где всё возможно :) Спасибо, что заглянула в мою скромную обитель)
Обитающий во Мраке
Макс Артур08-05-2008 06:00 №13
Макс Артур
Уснувший
Группа: Passive
Загадочно и красиво. И финал печальный.
А Жизнь - только слово, есть лишь Любовь и есть Смерть
Lanjane08-05-2008 19:24 №14
Lanjane
Автор
Группа: Passive
Спасибо, Макс Артур :)
Обитающий во Мраке
Добавить отзыв
Логин:
Пароль:

Если Вы не зарегистрированы на сайте, Вы можете оставить анонимный отзыв. Для этого просто оставьте поля, расположенные выше, пустыми и введите число, расположенное ниже:
Код защиты от ботов:   

   
Сейчас на сайте:
 Никого нет
Яндекс цитирования
Обратная связьСсылкиИдея, Сайт © 2004—2014 Алари • Страничка: 0.05 сек / 37 •