Литературный Клуб Привет, Гость!   ЛикБез, или просто полезные советы - навигация, персоналии, грамотность   Метасообщество Библиотека // Объявления  
Логин:   Пароль:   
— Входить автоматически; — Отключить проверку по IP; — Спрятаться
Поэтому ничего нет страшного в жизни тому, кто по-настоящему понял, что нет ничего страшного в не-жизни.
Эпикур
Огняна   / Сага
Виноградные гроздья. Пролог
- А на поляне озеро…
- Круглое, как тарелочка!
- А вокруг подснежников…
- Видимо-невидимо!
“Двенадцать месяцев”
Солдаты, стоявшие с карабинами
в руках, едва сдерживали слезы…
Э.Войнич. «Овод»

Из Аргунского ущелья в Старые Атаги мы ехали на броне. Оттуда в Ханкалу с колонной ВВ-шников. На грузовиках. Потом в Моздок на бронепоезде. А в Моздоке меня ждал обычный гражданский поезд. Через чертову прорву городов, городишек, станций и полустанков. Моздок – Новочеркасск – Волгоград.
Домой.
Домой через девять лет, наполненных бестолковыми перепуганными духами, самонадеянными слонами. Командами «сорок пять секунд подъем!», «рота, ровняйсь!». Криками «вспышка справа!», «вспышка с тыла!». Переговорами чокнутых радистов: «Сокол, Сокол, я Полька. Тридцать пять-пятнадцать Париж-Краснодар. Через две больших на точке. Груз триста. Нужен медик. Как понял меня, Сокол?».
Как понял? Да что тут непонятного, Полька? Кто-то опять попал под пулю или задел растяжку. Девять лет смерти, крови, воплей, слез и соплей. Девять лет. Три ранения. Две контузии. Восемь знаков отличия. Краповый берет. И звание майора. В двадцать семь лет.
Меня зовут Жанна. Жанна Аркадиевна Богоявленская. Я ветеран боевых действий в Чеченской Республике. Майор, заместитель по боевой и специальной подготовке командира восьмого отряда спецназа внутренних войск Российской Федерации. Майор в свои чертовы двадцать семь лет. Пять лет назад я заочно закончила Политех и с тех пор бывала в Волгограде очень редко – раз в полтора-два года. Последний раз мне удалось заехать в родной город всего на два дня – это было пол года назад. И нечему удивляться – нас мотали из стороны в сторону, бросали то на блокпосты, то в партизанщину, то к дьяволу на рога. За все это время я потеряла тридцать четыре человека. И лично убила чуть больше ста. Плохой размен. Всего лишь три к одному. Мои ребята стоили большего. Гораздо большего.
Даже теперь, в поезде, считая часы до встречи с родным городом, с мамой, я не могла расслабиться. Каждый звук, каждое резкое движение заставляло меня чувствовать себя натянутой пружиной. Пружиной, которая вот-вот сорвется. Руки невольно дергались к автомату.
Но ничего не находили. Я чувствовала себя голой перед всем этим миром. Беззащитной и уязвимой. Ни бронежилета, ни оружия. Был только нож. И мое собственное тело.
Высокий рост, спортивное сложение, очень сильно смягченное особенностями женской фигуры. Ботинки, зимняя форма, звезды на погонах, дорожная сумка, огненно-рыжая толстая коса спускается до середины бедра (моя гордость и мое наказание – как же измучалась я, пряча ее от снайперов), краповый берет, отбитый, как у всех ветеранов, на левую сторону, и лицо. Мое лицо. Не красивое, в полном понимании классической красоты – и нос у меня чуть вздернут, и губы пухловаты, и разрез серых глаз немного острее, чем нужно. «Милая» и «приятная» - вот, наверное, подходящие слова.
Сейчас октябрь. Середина осени. И за окном мелькали, бросая в глаза золотом и кровяным багрянцем, леса и рощицы. Поезд пыхтел, ворочался, спешил. Спешил скорее привезти меня домой. К маме. К домашним щам и пирожкам с капустой.
Господи-Боженька Светлый и Милостивый, как же надоело воровать еду. Как же надоело тайком ночью, собравшись всем отрядом и сунув сотню какому-нибудь водиле, брать БТР , ехать на пастбище к нохчам и расстреливать из автомата какую-нибудь отбившуюся несчастную коровенку. Тащить ее в машину, вцепившись судорожно и счастливо, словно муравьи в дохлую бронзовку, и потом целых две недели кормить своих ребят нормальным мясом. Как же надоело. Совсем немного осталось до хрустящих золотистых пирожков и румяных блинов со сметаной. Всего несколько часов.

* * *
Я вышла из поезда на Первом Волгограде. Галдеж, суета, сумки, чемоданы, орущие дети, матерящиеся тетки. Все как всегда. Это не изменится даже за сто лет – не то, что за пол года. Поудобнее вскинула дорожную сумку на плече и зашагала через Вокзал на площадь. Оттуда с самого сотворения мира ходили автобусы в мой родной Красноармейск . Правда, за это время все могло… Да нет, вот они. Стоят. Воняют бензином и горелой резиной. Восемь рублей - и тебя отвезут прямо в рай.
И вот через час дымной разухабистой и отнюдь не благовонной тряски я рассталась со своей кровной десяткой, получила взамен монетку “Сталинград – 2 рубля” и десантировалась на бульваре Энгельса.
- Красота… - это единственное, что в состоянии был в первую минуту выдавить из себя мой восхищенный мозг. Старый бульвар превратился в картинку. Газончики, клумбочки, цветочки, витые загородочки. Фонтаны, черт побери!! Настоящие, круглые, с водой. Работают. Полным-полно урн и лавочек. И сломанных среди них совсем немного. Как же красиво…
Я шла по самому центру бульвара, радостно топая в новенький гладкий асфальт начищенными до блеска ботинками. Я вся, словно с иголочки, – подшита, причесана и начищена. Я и мой родной город - мы блестели и сверкали навстречу друг другу. И мы были достойны друг друга.
Не сразу заметила, что люди оглядываются на меня. Мужчины, женщины, бабки с дедами и даже детишки. Кто-то с любопытством, кто-то с ехидной улыбкой. А кое-кто с восхищением. Я улыбнулась про себя, – действительно, в нашем тихом Красноармейске не каждый день встретишь девушку в краповом берете.
Вот, наконец, и загс, за ним родной дом – «китайская стена». Деревья, лавочки, подъезд, лифт, кнопка шестого этажа. На площадке все было по-прежнему, только прибавилось железных дверей. Моя квартира… едва ощутимый укол беспокойства… тоже с новенькой железной дверью. Широкой, крепкой, выкрашенной густо-темной синей краской.
В тот момент я еще ничего не понимала, но животное чувство опасности, которое непременно появляется у людей в боевых точках, сейчас ныло и скулило внутри. Противно тягуче, тихо и настойчиво. Откуда у моей матери, которая работала на славящейся своей нищенской зарплатой Лесобазе, появились деньги на железную дверь? И зачем железная дверь? Что охранять? Конечно, мама могла вообще не работать. Я много раз просила ее об этом. Денег, что переводили на мой счет в банк, ей бы хватало на очень приличную жизнь. Но она никогда не брала их. Считала, что мне они будут нужнее. Черт! И вот теперь эта дверь… Рука, поднявшаяся было к звонку, замерла на миг, не решаясь сделать последнее окончательное движение. Но я лишь крепче стиснула зубы, уверенно и требовательно нажимая кнопку.
Шаги. Спокойные, веско тяжелые шаги хозяина квартиры. Он едва еще только прикоснулся к замку, а я уже знала, что откроет мне не моя мама. Откроет чужой мужчина, которого я раньше в глаза никогда не видела. Внутри все скручивается жгутом и наливается холодом.
Щелк! – повернулся ключ в замке. Словно медленно, с оттяжкой взвели курок.
Я писала домой каждые две недели. Два письма в месяц. Двенадцать за последние пол года.
Щелк! – словно выдернули чеку из гранаты.
Ни на одно я не получила ответа. Задержки на почте. Дорожная волокита. Ведь всякое бывает?!
Щелк!
Синяя железная дверь дрогнула и отворилась. На пороге стоял мужчина. Я понятия не имела, кто он. На вид лет сорока пяти. Высокий, черноволосый, с небольшим брюшком. В трико, серой майке и тапочках на босу ногу. Обычный мужик. Только совсем незнакомый. В моей квартире.
Мы смотрели друг на друга довольно долго. Я, пытаясь сообразить, что же мне делать дальше? А он, видимо, разглядывая мой экстравагантный внешний вид. В конце концов, из кухни раздался женский голос:
- Артур, кто там? Закрывай дверь, в квартиру ведь табачищем тянет.
Мы с Артуром вздрогнули, и я окончательно поняла, что никто меня здесь не ждет.
- Жанна Богоявленская, - по привычке я взяла инициативу в свои руки. – Пол года назад в этой квартире жила Ольга Викторовна Богоявленская, моя мать…
Лицо Артура вытянулось, брови начали складываться скорбным домиком, а глаза опустились, принявшись разглядывать камуфлированные коленки моих штанов.

* * *
Я чувствую себя волком, убегающим по бескрайнему полю. Волком, на которого смотрят сквозь снайперский прицел голодные солдатские глаза. Не уйти. Не убежать. Ствол винтовки движется плавно, перекрестье прицела ловит мой затылок. Не скрыться. Любая секунда может оказаться последней. Любой прыжок – прыжком в смерть.

* * *
- Артур! Ты долго будешь стоять? На улице октябрь месяц, а ты дверь раскрыл на всю Ивановскую. – Из-за плеча Артура появилась худенькая темноволосая женщина. Халат, фартук, волосы в узел на затылке. Руки в муке. Я только сейчас поняла, что в квартире пахнет пирожками. Желудок предательски свело.
Хозяйка смотрела на меня всего секунду, а потом бросила вопросительный взгляд на мужа. Для нее не существовало различий между армией и милицией. Человек в форме на пороге дома – это означало проблемы. И поэтому, когда Артур, послушный молчаливому требовательному взгляду жены, сообщил ей, что ищут прежнюю хозяйку квартиры, она выговорила быстро и едва ли не с облегчением:
- А… Не живет она здесь больше. Умерла. Мы квартиру после купили…

* * *
Выстрел! …прямо в голову… оглушительный взрыв сотрясает мир вокруг… Заныло в затылке старой пульсирующей болью, что поселилась здесь после второй контузии. Во рту появился кислый привкус. Я знаю его… Это привкус отчаянья.
Умерла. Умерла… Не может быть. Как это так может быть, чтобы моя мама умерла? Я ничего не понимаю. Не понимаю. Просто разворачиваюсь и тупо иду вниз по лестнице.
И уже в спину, тихим шорохом бетонной крошки сыплется шепот:
- Галя, тише. Что ж ты так… Это дочка ее.
Позади метнулся к потолку едва слышный возглас. Удивление, любопытство, возможно даже сочувствие. Но я этого уже не слышу. Ничего не слышу. Ничего не вижу. Моя мама умерла. Единственный родной человек на свете, который меня любил и ждал. Умерла. Когда? От чего? Я не знаю.

* * *
Следующие два дня я помню очень смутно. Улицы, тротуары, двери, ступеньки, кнопки, стены, батареи. Ночевала, кажется, в каком-то подъезде. Потом рельсы, перрон, электричка-электричка-электричка. Несколько раз подходили какие-то люди, что-то спрашивали, трогали за плечи. Кажется, милиция. Неважно. Никто не смог бы в тот момент заставить меня встать и куда-то пойти. Никто и пытаться не стал. Мне было очень больно. Невыносимо. Страшно. Несправедливо…
ноябрь 2006
Волгоград
©  Огняна
Объём: 0.252 а.л.    Опубликовано: 24 11 2006    Рейтинг: 10.12    Просмотров: 2379    Голосов: 3    Раздел: Фэнтези
«Пламя Энриэля_007»   Цикл:
Сага
«Виноградные гроздья. Глава 1. Фролово.»  
  Рекомендации: pro   Клубная оценка: Отлично
    Доминанта: Метасообщество Творчество (Произведения публикуются для детального разбора от читателей. Помните: здесь возможна жесткая критика.)
Добавить отзыв
AW24-11-2006 15:09 №1
AW
Автор
Группа: Passive
Пронзительно..
Голосую. Очень понравилось.
Слов нет и не нужно.
.. пойдём со мной. ты пожалеешь, но тебе понравится.
pro25-11-2006 00:53 №2
pro
Автор
Группа: Passive
Я только надеюсь, что это не автобиография.
Огняна25-11-2006 19:42 №3
Огняна
Уснувший
Группа: Passive
pro: разное в жизни бывает.
Мы не боимся солнечного света. Мы просто любим полумрак.
Essence03-12-2006 08:32 №4
Essence
Белый Рыцарь Рими
Группа: Passive
Очень хочется что-то сказать. Помолчу.

"Я иду по самому центру бульвара, радостно топая в новенький гладкий асфальт начищенными до блеска ботинками. Я вся, словно с иголочки, – помыта, подшита, причесана и начищена. Я и мой родной город - мы блестим и сверкаем навстречу друг другу. И мы достойны друг друга.
Не сразу заметила, что люди оглядываются на меня. Мужчины, женщины, старики и даже дети. Кто-то с любопытством, кто-то с ехидной улыбкой. А кое-кто с восхищением. Улыбаюсь про себя – действительно в нашем тихом Красноармейске не каждый день встретишь девушку в краповом берете."
...
"Следующие два дня я помню очень смутно. Улицы, тротуары, дома, дороги, машины, люди, лица, двери, ступеньки, кнопки, стены, батареи. Ночевала, кажется, в каком-то подъезде. Потом рельсы, перон, электричка-электричка-электричка. Несколько раз подходили какие-то люди, что-то спрашивали, трогали за плечи. Кажется, милиция. Неважно. Никто не смог бы в тот момент заставить меня встать и куда-то пойти. Никто и пытаться не стал. Мне было очень больно. Невыносимо. Страшно. Несправедливо…"

Почему-то дрожат руки. Ушел на работу...
írói álnév29-12-2006 14:03 №5
írói álnév
Фенек
Группа: Passive
До слёз...
Живите в доме – и не рухнет дом. © Арсений Тарковский
Огняна29-12-2006 17:29 №6
Огняна
Уснувший
Группа: Passive
Не плакать! Сага на том не кончается)) На то она и сага.)))
Мы не боимся солнечного света. Мы просто любим полумрак.
Добавить отзыв
Логин:
Пароль:

Если Вы не зарегистрированы на сайте, Вы можете оставить анонимный отзыв. Для этого просто оставьте поля, расположенные выше, пустыми и введите число, расположенное ниже:
Код защиты от ботов:   

   
Сейчас на сайте:
 Никого нет
Яндекс цитирования
Обратная связьСсылкиИдея, Сайт © 2004—2014 Алари • Страничка: 0.04 сек / 38 •