Литературный Клуб Привет, Гость!   ЛикБез, или просто полезные советы - навигация, персоналии, грамотность   Метасообщество Библиотека // Объявления  
Логин:   Пароль:   
— Входить автоматически; — Отключить проверку по IP; — Спрятаться
Ворон-скиталец, взгляни!
Где гнездо твоё старое?
Всюду сливы в цвету.
Басё
Софья Егорова   / Инквизиция
Звездочет
Лет примерно до шести я постоянно задавался вопросом: кто рассыпал по небу звезды? Не раз я забирался на самую высокую и самую эфемерную, ибо не одна молния успела угодить в нее, башню замка Шиммер и пытался рассмотреть, каким образом к небесному полотну прикреплены эти сверкающие шарики.
Они казались мне похожими на морских ежей – влажные и колючие. Но они сверкали светляками, их колючки мерцали и шевелились, их было сотни, и они висели так низко, что мне казалось, будто я могу, протянув руку, снять парочку и рассмотреть пристальнее. Выяснив, что они не даются мне в руки, я определил, что можно поймать их сачком, как бабочек, вследствие чего через некоторое время они и стали мне представляться холодными хрустальными бабочками, хрупкими и неподатливыми.
Потом я еще кем-то или чем-то пытался их вообразить, однако все эти метафоры были столь изменчивы и нелогичны, что быстро надоедали моему тогда еще чистому и свободному от книжных штампов разуму.
Кем бы ни представали объекты моего интереса в моих мечтах, один из них я собирался поселить в ящике своего ученического стола. Конечно, я нашел бы способ освободить его от пестрых перьев, выдранных у какого-то петуха, собранных на побережье острых, присыпанных песком ракушек и прочих богатств, включая резную коробочку из сандалового дерева, где некогда обитал удравший уж.
Второе небесное существо я намеревался торжественно вручить дочери лорда Орфея, надеясь, что эта вредная девчонка наконец-то перестанет ранить мое отчаянное сердце нелестными замечаниями о моих очках и торчащих самым немыслимым образом волосах, невесть от кого мне доставшихся. Наверное, я сам чем-то напоминал приукрашенную стеклянными бликами лохматую звезду.
Но об этом позже.

С началом более серьезного обучения я узнал, что небо бескрайне и неизмеримо, и в нем, словно – существует ли сравнение, способное объяснить сие чудо? – ягоды малины в вязком варенье, висят огромные шары, бездушные, неживые, отшлифованные камни, раскаленные добела неведомой силой…
И вокруг них, как пчелы вокруг цветов, вьются бесчисленные планеты, подобные той, покинуть которую я не в силах.
Несмотря на разбитые детские мечты, дух фанатизма меня не покинул. Мною завладели новые идеи. Несколько ночей кряду я лежал без сна и пытался выдумать хотя бы один, хотя бы крошечный мирок – но свой…
К завтраку я спускался с красными от бессонницы глазами. Заметив, что я веду себя еще более странно, чем обычно, отец допросил сначала меня, потом – учителя, и последний навсегда покинул белокаменные своды замка Шиммер.
В пятнадцать лет я услышал о воздухоплавании – вернее, о том, что подняться в небеса нам, простым смертным, не светит в силу таких-то и таких-то свойств наших организмов и природы. Правда, Безумец Леандро изобрел летательный аппарат, помесь веера с табуреткой, на котором раз умудрился даже воспарить над городской стеной. На этом его подвиг окончился, причем окончился трагически… весьма.
Из этого его приключения я сделал для себя достаточно неутешительные выводы.
Поняв, что мне никогда не удастся не то, что достать звезду рукой – даже оторваться от земли на более-менее приличную высоту, я забросил было науки и лодырничал с год.

Затем, одно за другим, произошли два знаменательных события.
Заметив, что от нынешнего учителя толку мало, мой отец, как человек решительный и деловой, выгнал взашей и его. Очередного сумасшедшего – или, как вариант, искателя легких денег, он отыскать не успел. В замок прибрел седой как лунь старик с носом, похожим на ястребиный клюв, в развевающихся черных одеждах с аляповатыми алхимическими знаками. Пыльный, голодный, он попросил приюта.
Удовлетворившись коркой хлеба, куском сыра и двумя бокалами лучшего вина, которые он опрокинул в себя, будто кружки с водой, старик поделился всеми новостями, какие собрал по дороге сюда. Потом он с выражением прочел штук десять стихотворений, в которых восхвалял щедрость господина, красоту госпожи и любознательность их сына, то есть меня, а затем без обиняков предложил услуги учителя.
– Если ты, старикан, вправишь мозги этому оболтусу, я… – отец задумался, не зная, что пообещать.
Мать что-то прошипела ему на ухо, отец покряхтел и выдал:
– Я отдам тебе пять бочек моего лучшего вина!
Старик счел, видимо, что это достойная цена.
К счастью моему или к несчастью, старик оказался звездочетом. Тогда я еще не совсем понимал значение этого слова, но оказалось, что я обладал душой и разумом прирожденного звездочета всю свою сознательную жизнь.
Справившись о том, когда я родился, старик покачал головой и пробормотал:
– Акубенс… хорошая звезда… совпадает с Сатурном… плохо дело!
Смысл этих слов был от меня настолько далек, что я не придал им значения.
Не придаю и сейчас, хотя они давно перестали казаться мне абракадаброй.

– Я знаю, что я – неблагодарный сын! Но я хочу учиться! И вы не можете мне препятствовать, что бы вы ни говорили!
Мать выпустила мое стремя, и я пустил лошадь галопом…

Карта звездного неба висела перед несколькими десятками любопытных глаз, а также носов, подвергавшихся трению о пальцы – я сам, размышляя, тру собственный нос, не знаю, почему, – приоткрытых ртов, насупленных бровей и нахмуренных лбов.
– Казимир Абракас!
– Я, – согласился я, однако встать, выражая почтение учителю, не мог по независящим от меня причинам.
В аудитории было холодно и тесно, и чтобы согреться и быть поближе к карте, все мы, студенты, независимо от пола и возраста, сплелись в единый клубок черных мантий, рук и ног и представляли собой многоликую химеру, которая могла бы дать фору даже трехглавому чудищу – гербу университета.
– Объясните, чем отличается Солнце от Луны
– Луна светит отраженным светом, а Солнце…

– Каз!
Я любил и люблю свое имя, оно кажется мне не столько мелодичным, сколько своеобразным, как говорят, экзотическим, и резкий оклик Глафиры Орфеиды окончательно выбил меня из колеи. Она стала находить нечто привлекательное в том, над чем издевалась в раннем детстве, и некоторое время я был на седьмом небе от счастья.
– Почему ты не пришел вчера к фонтану?
Глафира была обижена, как бывает обижена любая девушка, вынужденная ждать своего кавалера, и не потому, что страдала от одиночества и ревности, а потому, что каждый взгляд прохожего казался ее, так сказать, уязвленному самолюбию полным жалости и насмешки.
Не имея ни возможности, ни желания выдумывать что-то сверхъестественное, я ответил просто и коротко. В любом другом случае я наплел бы с три короба – этому в совершенстве меня обучили заезжие, вернее, приблудные учителя. Но в тот день я устал, у меня начинался приступ мигрени, а это означало, что дня три в моей голове будет обитать беспощадный монстр, разбуженный кем-то не менее жестоким, грызть мои мысли, точить зубы о виски, жевать нервы, высасывая силы и мутя зрение…
И потому я ответил просто и коротко:
– Я был на лекции по астрологии.
Глафира с минуту смотрела на меня своими синими глазами, блеск которых иногда, тогда еще, в детстве, напоминал мне звездный, однако теперь я понимаю, насколько тускло, блекло и нелепо сияние человеческих бренных глаз по сравнению с пронзительным, чистым светом, например, Полярной звезды.
– И ты так спокойно об этом говоришь? – в голосе Орфеиды слышались истерические нотки.
Это меня разозлило.
– Сходить на лекцию – это что, преступление?
– Но ты обещал!..
– Тебя я вижу каждый день, и не по одному разу! А магистр астрологии Горацио у нас проездом, представь себе, каких трудов мне стоило попасть…
– Зубрила! Твои звезды тебе дороже, чем я! – Глафира рыдала, ее крик, очевидно, можно было слышать в дальнем крыле университета, а в конце концов она еще отвесила мне пощечину.
Было не больно, но как-то обидно. Пощечина – что плевок, однако если плевок предполагает аналогичный ответ, то пощечина ответа не требует. Она требует раскаяния, если нанесена рукой женщины. Слезных заверений, обещаний…
Я же, потеряв самообладание, закричал в ответ:
– Звезды не придираются ко мне из-за ерунды!
Звезды молчат мне в ответ, но я знаю, что они слышат. Даже если они – всего лишь каменные глыбы, это еще не значит, что под слоями твердой плоти не бьется горячее сердце, расплескивающее волны лавы под неколебимой кожей. Я знаю, что они видят, как дороги мне. Знаю, что когда-нибудь я сделаю шаг им навстречу… затем еще один шаг… И небеса раскроют мне свои объятия.
Солнце светит собственным светом. Много лет я рассуждаю об этом обстоятельстве, и много лет не дает мне покоя один вопрос. Кто я – Луна или Солнце? Мой ли свет – разум, мой ли свет – страсть к наукам, мой успех и мои ученые степени – мой ли свет? Или я до сих пор не обзавелся личным сиянием и бликую от всяческого рода иных светил, будь то Великий Магистр Астрономии или же несчастный Леандро Безумный.
Странно. Всю свою жизнь я посмеивался над ним с долей непонятной горечи, но теперь я понимаю его. Случалось ли вам влюбляться в особ, для которых вы – всего лишь пыль под ногами? Как больно сознавать, что ты никогда, никогда в жизни не коснешься нежной кожи, золотого вьющегося локона, всего того, что высокопарно воспевают поэты в своих стихах. Но это можно пережить, ибо с лихвой все страдания будут оплачены – полуулыбкой, мимолетным взглядом…
А каково сознавать, что миры, к которым рвется твоя душа, не ждут тебя, не знают о твоем существовании? Что ты там – не просто чужой. Тебя там нет…
В университете говорили, что иных миров нет, что наш мир – центр вселенной, что он – единственный заселенный – волею бога. Но зачем тогда нужны другие? Ради чего рука Творца созидала бесчисленные солнца?
Итак, трактат первый… Я назову его… Не знаю пока, как, но я дам ему красивое и точное название…

– Казимир Абракас, магистр астрономии и астрологии, звездочет, обвиняется в ереси и приговорен к сожжению…

Голоса… Какие жестокие, злые голоса! Кто вы? Кто вы все? Я не помню вас. Я не знаю вас. Что вы от меня хотите? Потерпите немного. Я скоро уйду. Вот уже тлеют мои волосы. Вы довольны? Вы не услышите моих криков. Боль, которой я заплачу за свою мечту, всего лишь боль моего тела, рано или поздно оно все равно бы обратилось во прах…
Послушайте… Я вижу свет. Я знаю, что не могу его видеть, ибо вы растоптали глаза мои, но я вижу его – так же, как вы видите языки пламени, что лижут мои стопы, только в сотни раз ярче…
Этот свет – свет далекой звезды. Моей звезды… Как же она называется? Акубенс? Верно. Знаете, когда-то я думал, что звезды мокрые и колючие, как морские ежи. Смешно, правда? А теперь я понимаю, что ошибался. Они теплые, как дыхание верного пса, мягкие, как первый снег, их сияние – настолько ярко и бело, как ничто в этом мире.
Послушайте, эта звезда – тоже солнце, такое же, как то, что светит вам, и будет светить, когда я уйду. И, я знаю, где-то есть планета, на которой я – не чужой. Там, я знаю, хранится под хрустальными сводами моя любовь. Она зыбкая и прозрачная, но она горит чисто и нежно…
Там меня ждут. Там – моя истинная семья. Я вижу лица моих родных. Добрые лица. Вижу их руки, распростертые объятия, слышу их голоса. Они не чета вашим грубым голосам! Они звучат так, как не звучат самые тонкие музыкальные инструменты. Они зовут меня…
Я иду…
сентябрь 2006
Эситерра-Киров
©  Софья Егорова
Объём: 0.2754 а.л.    Опубликовано: 08 11 2006    Рейтинг: 10.03    Просмотров: 1509    Голосов: 1    Раздел: Литературная сказка
«Инквизиция. Песнь первая»   Цикл:
Инквизиция
«Песнь вторая. Темное сословье»  
  Клубная оценка: Нет оценки
    Доминанта: Метасообщество Библиотека (Пространство для публикации произведений любого уровня, не предназначаемых автором для формального критического разбора.)
Добавить отзыв
Мария Гринберг09-11-2006 16:19 №1
Мария Гринберг
Автор
Группа: Passive
Да, в самом деле... лишним он был здесь, только и можно, что пожелать ему счастливого пути, да может задуматься однажды, взглянув на звёзды, но...

Земли творенье - землёй живу я (С)
В. И. Ульянов (Ленин)13-11-2006 10:02 №2
В. И. Ульянов (Ленин)
Критик
Группа: Passive
Красиво.
Небесный человек, небесные мечты.
Хорошо, что у героя осталась надежда на то, что где-то есть лучший мир для него.Разрешите сделать одно замечание:
"Солнце светит собственным светом". Мне кажется, тут тавтология.
А в целом - сказка хороша, но не без печали...
Добавить отзыв
Логин:
Пароль:

Если Вы не зарегистрированы на сайте, Вы можете оставить анонимный отзыв. Для этого просто оставьте поля, расположенные выше, пустыми и введите число, расположенное ниже:
Код защиты от ботов:   

   
Сейчас на сайте:
 Никого нет
Яндекс цитирования
Обратная связьСсылкиИдея, Сайт © 2004—2014 Алари • Страничка: 0.07 сек / 33 •